тоже разумеется, Джейк такого города знать не знал. Не было в его время такого города. Да и Флорида была не раем земным, а тоже — дыра дырой.
Кажется, Джейка мое психическое состояние обеспокоило — из-за вот этих смешков.
— Родные, знакомые есть? — спросил он. — Я имею в виду, здесь, в Америке?
— Неа, — ответил я и помимо воли посмотрел на широкую Миссисипи. — Нет у меня теперь здесь знакомых.
Джейк понял меня по-своему.
— Ну… Все там будем, — неловко попробовал утешить меня он.
Я снова хихикнул. Ну ведь не станешь же объяснять, что под «там» мы с ним понимаем разные места… или времена? Нет, лучше не заостряться на подробностях. И лучше не пугать Джейка.
— У меня крыша полегонечку едет, — объяснил я ему. Увидел его приподнятые брови и сказал проще: — Ощущение, что слегка сошел с ума.
Это успокоило Джейка, он кивнул:
— Бывает. Вот если б самом деле с ума сошел, так все нормальным казалось бы.
В его словах была определенная логика. Правда, меня это не убеждало. Вот свиньи — да, убеждали. Было уже довольно темно, и они мирно спали в своем загоне; их не было видно, но к запаху я так и не смог притерпеться. Запах от них был реальный.
Стоп. О реальности ни слова. Все! Я понял. Ладно, я в девятнадцатом веке. На миссисипском пароходе. Около Мемфиса, штат Теннесси. Война, похоже, кончилась. Линкольн, возможно, еще жив. А там, за Миссисипи… ну, может, не прямо уж на самом берегу… бродят огромные стада бизонов и совершенно дикие индейцы все еще потрясают своими томагавками. Ага. А я сижу рядом со свиньями. С другой стороны пристань, освещенная керосиновыми лампами. Потому что девятнадцатый век и электричество еще не изобрели… Или изобрели, просто до этой глухомани прогресс еще не дошел? И вот что еще интересно, вроде бы все, что хотели, на пароход погрузили, а отправки все нет и нет. Кого-то ждем? Или там у них никак не получается завести машину, потому что аккумуляторы сели, которых быть не может на пароходе…
— А что стоим? — спросил я у Джейка. — Пароход поломался?
— Ну, не сказать, что поломался, — неопределенно сказал Джейк. — А вот работать как надо не хочет. Пароход с Огайо, к миссисипской водице не привык. Но ничего, доползем до Каира как-нибудь.
Я задумался, пытаясь сообразить, причем тут Каир, но потом до меня дошло, что Египет и Нил к делу никакого отношения не имеют. Где-то на Миссисипи был свой Каир, и пароход идет туда.
Я вяло подумал, а не сойти ли мне с парохода: нафиг мне тот Каир неизвестно где, когда тут рядом Мемфис, но решил не трепыхаться. Где б я не сошел с парохода — в Каире ли, в Мемфисе, или в какой-нибудь Александрии, если она есть на Миссисипи, я везде буду бродягой без денег, определенного места жительства и работы. И начинать новую жизнь среди ночи — ну, это как-то не по-людски. Вот утром посмотрим. Если пароход все еще будет стоять у мемфисской пристани — значит, Мемфис, штат Теннесси. Если нет — то, значит, моя новая жизнь начнется в другом городе. Может быть, в Каире, где бы он ни находился.
Ночь тем временем становилась все тише и тише: город начал засыпать, пристань стала совсем безлюдной, и пассажиры парохода тоже устроились спать кто как, в жуткой тесноте. Мы с Джейком лежали чуть не в обнимку, но оно и лучше: ночь была прохладная, и мой мешок меня не очень согревал.
Какой-то придурок неподалеку бесконечно тянул про прекрасные берега Лох-Ломонда, на него лениво огрызались, что, мол, надоел, он умолкал, но через несколько минут опять затягивал свое. Под эту унылую колыбельную заснул и я, помечтав про то, как двинусь на запад, на Дикий Запад, посмотрю на индейцев и бизонов, на все то, про что смотрел кино и про что читал в книгах…
Я поспал всего ничего, проснулся оттого, что звуки вокруг меня изменились: зашлепали по воде колеса. Пароход отходил от берега. Гудок, которым, вроде бы, должно было сопровождаться отплытие, я благополучно проспал. Бывает.
Значит, Мемфис — не моя судьба, вяло подумал я. Придурок со своим Лох-Ломондом молчал; наверное, его тоже наконец свалил сон. Джейк спал, прикрыв лицо кепи. И я тоже быстро заснул.
* * *
Здесь в повествование вмешивается Автор, который хочет доказать всем, что дюже много знает, но на самом деле так, по верхам нахватался.
В апреле 1865 года Дж. Кэсс Мэйсон, капитан и совладелец парохода «Султана», находился в финансовом кризисе — настолько серьезном, что даже уступил часть своего пая в пароходе компаньонам. Увы, но для пароходства в бассейне Миссисипи стояли не самые лучшие времена. Во-первых, война. Все хозяйство страны, для которой Миссисипи была главной транспортной артерией, пришло в упадок. Во-вторых, железные дороги, которые последние годы бурно строились, перебивали клиентов. И если на Миссисипи еще можно было найти грузы, то на Огайо становилось уже делать нечего: расстояние между Цинциннати и Сент-Луисом, где пароход шел трое суток, поезд успевал одолеть за шестнадцать часов. Оно и не так удивительно, по суше путь более чем в два раза короче — но даже если бы расстояние было бы равным — поезда все равно обгоняли.
На Юге, слава богу, железные дороги были не такие наглые, чаще всего они шли не вдоль Реки, а просто соединяли более-менее крупные фабрики и плантации с ближайшим речным или морским портом… но перевозить было нечего! В былые времена, когда пароходов было много, грузов было еще больше, и всякому желающему перевезти товар приходилось уговаривать капитанов, чтобы они снизошли. Сейчас же и пароходов стало меньше, но торговля вдоль Миссисипи практически стояла, и пароходовладельцам приходилось выхватывать друг под носом у друга любой груз, на который в прежние времена и не взглянули. Не гонять же пароходы наполовину пустыми!
Вот и капитан Мэйсон ловчил изо всех сил. Вы можете не поверить, но какая-то часть его дохода сейчас зависела даже от такой мелочи, как торговля газетами. Надо сказать, что во время войны телеграфное сообщение на Юге практически прекратилось, а новости узнавать людям хотелось. Поэтому на остановке в Каире, штат Иллинойс, капитаны идущих вниз по Миссисипи судов запасались солидным количеством свежих газет и продавали на каждой стоянке. Новости шли нарасхват. В тот апрельский рейс капитану Мэйсону повезло: в Вашингтоне известный актер Джон Уилкс Бут («Гордость американского народа, звезда первой величины», «естественный
