фамильное оружие на лету и продолжил огонь.
Неразумно. Расточительно. Велик шанс остаться с пустой обоймой против почти бесконечного числа врагов, способных на опасные сюрпризы. Но практика всё ещё оставалась единственным способом узнать новые возможности Райнигуна — и не обычная практика с экономией и тщательным подсчётом выстрелов. К этому моменту я успел убедиться, что Полночь ценила ярость, доминацию, и даже некоторую степень безрассудства. Так что нужно сделать, чтобы оружие её хозяина вновь могло уничтожать целые армии?
БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ! Щёлк.
Перезарядка. Я не стал удивляться, что патронташ вновь оказался полон — и второй раз не воспользовался замедлением времени. На меня и на моих друзей всё ещё наступал враг, которого требовалось уничтожить — враг, который испепелялся недостаточно быстро. Теперь я стрелял, почти не целясь, спуская обойму за считанные секунды, и перезаряжаясь так, словно в самом деле мог делать это до бесконечности.
Не знаю, было ли это правдой на самом деле, или просто чем-то, во что мне хотелось верить. Но главное, что в это поверила амальгама, синхронно и без лишних колебаний.
Я продолжал стрелять.
Я стрелял, когда безумное, невозможное чудовище начало разваливаться на части не из-за испепеляющих серебряных пуль, а по своей воле. Я стрелял, когда отдельные куски, зачастую состоящие из двух-трёх слипшихся воедино тел, разворачивались и пытались удрать, но тут же затаптывались собственными сородичами. Я стрелял и стрелял, и стрелял, и стрелял, а затем перезаряжался и стрелял снова, пока всё пространство тоннеля передо мной не заполнил чёрный прах, в котором почти невозможно было различить движения. Орда иссохших мертвецов вспомнила, что такое страх — возможно, впервые за последние тысячелетия.
Если так подумать, одно из основополагающих человеческих чувств. Так, глядишь, уцелевшие и вспомнят, что значит — быть живыми.
— Вик!
— Я в норме, Кас, — прохрипел я, и тут же понял, что нагло солгал.
Ноги не держали, руки тряслись, голова шла кругом — да я едва стоял! Осознание пришло в следующий миг — когда до меня дошло, что рукоять Райнигуна была совершенно ледяной, хотя стволом можно было кипятить воду. Моё фамильное оружие не могло взять столько боеприпасов «из воздуха», и оно перезаряжалось за счёт ближайшего доступного источника — меня самого. Если бы иссохшие всё же забыли о страхе, то в рукопашном бою растащили бы меня по кусочкам с минимальными усилиями. И это я начал стрелять, находясь почти в пиковой форме — насколько это было возможно за пределами Полуночи.
И всё равно — чистая победа. Огромный потенциал на будущее! Если бы ещё не было так больно…
— Я… не вполне в норме, — передумал я, каким-то чудом умудрившись запихнуть Райнигун в кобуру с первой попытки. — Но опасность, кажется, миновала.
Моя возлюбленная одним движением оказалась рядом со мной, и вот уже мы поднимались к выходу. Я, кое-как переставляющий ноги, и Кас — с моей рукой, переброшенной через её шею.
— Странно… что Анна не пришла с тобой, — попытался пошутить я.
— Она пыталась, — ответила Кас без тени улыбки. — Но подвернула ногу на выходе, и вынуждена была остаться на прикрытии.
— Снаружи остались иссохшие?
— Да. Но не в таком количестве — Мордред сдерживает их одной рукой.
Я прикинул в голове карту Камелота и слегка поморщился — результат оказался неутешительным. Позже можно будет свериться с дальним зовом для уточнения, но вряд ли он покажет что-то иное.
— Мы слишком далеко ушли от обитаемой зоны. Придётся долго возвращаться — поверху или понизу.
— Если мы решили, что доверяем суждению Мерлина — то не придётся, — в невозмутимом голосе Кас мне послышались нотки сомнения.
— Он хочет навсегда остаться головой без тела?
— Он уверяет, что далее наш путь лежит за пределы Камелота. В замок Карн Морриан, что принадлежит Моргане.
Глава вторая
Я тосковал по Полуночи — и судьба решила воспользоваться моментом, чтобы надо мной подшутить. Мы стояли на одном из сохранившихся кусков монументальной стены вокруг Камелота и смотрели вперёд — туда, где сквозь белёсую пелену проступали болезненно-знакомые очертания. Сперва я даже не поверил своим глазам, но разгадка пришла даже до того, как её подтвердил ехидный голос Мерлина.
Карн Морриан выглядел, как грубая уменьшенная копия моего родного замка. Мне что, подавать в суд за нарушение копирайта?
— Мы с Морганой всегда несколько расходились в подходах к выбору союзников, — сказал верховный маг, удобно устроившись в выемке в камне размером строго под его голову. — Раньше её… увлечение Полуночью не доходило до одержимости. Впрочем, мне ли её судить, спасённому владыкой ночи?
— До окончательного спасения ещё дожить надо, — пробормотал я, недоверчиво вглядываясь в неясные силуэты башен. — Что она там себе прибрала, ваше тело?
— Туловище и правую руку — ту самую, что осталась без пальца. Если поторопимся, то успеем попасть в замок до темноты.
Оптимистичное заявление. По самым приблизительным моим прикидкам от нас до Карн Морриана было километров пять-шесть — и это напрямую, по воздуху. Я бы лично не взялся туда лететь одной лишь силой «Метаморфа». Если же представить дорогу по земле, с ордами нежити и бог весть ещё какой дрянью….
Впрочем, всё это было не так важно. Могло подождать ещё немного.
— Не торопитесь, уважаемый Мерлин, — спокойно сказал я. — Пока у нас небольшая передышка, надо кое-что обсудить.
— Если обсуждение затянется, то пробежка по нижним уровням может показаться ничем по сравнению с ужасами ночи.
Плавали, знаем. А ещё знаем, что порождения кошмара предпочитают густонаселённые зоны — или хотя бы малонаселённые. Мы же выбрались в совершенной пустоши построек — всё, что могло дотянуться до верхних уровней, рухнуло тысячелетия назад. Кроме единственной большой башни, по которой мы взобрались наверх, и основной стены.
— Мы пришли в Авалон, чтобы избавить его от проклятья нежити, а также получить ответы на ряд вопросов. В первую очередь — касательно судьбы Зари и Рассвета. От ответов в том числе зависит, как через двое суток пройдёт суд.
Мордред молча кивнул, подтверждая мои слова. Мне показалось, что Мерлин, слушающий меня с изрядной скукой, в этот момент слегка потеплел.
— Расширим прежнюю сделку, — предложил он. — Вы заканчиваете то, что начали, и собираете меня целиком. Я же взамен отвечаю на два… нет, даже на три вопроса, и оказываю помощь с одной просьбой.
Он
