Ну уж нет.
Я хочу услышать свое имя на ее губах. «Джейк». Или «Да, Джейк». Еще лучше было бы «О, Боже, Джейк», но это может быть принятие желаемого за действительное.
С другой стороны, я гребаный миллиардер. Если я не могу использовать это в своих интересах с самой красивой девушкой в Мэриленде, тогда какой от этого прок?
Глава 4
Джана
Через два дня после Дня благодарения
Я в своем кабинете, работаю над некоторыми эскизами, потому что вчера был день шоппинга и ухода за собой, в общем, полное истязание плоти эпического масштаба. А если я не работаю в пятницу, то делаю это в субботу.
Такое отношение к работе объясняет, почему у меня не такая уж насыщенная личная жизнь.
Котенок спит под столом для рисования, ее шерсть чувствуется мягкой и теплой у пальцев моих ног. По крайней мере, до тех пор, пока не звенит дверной звонок, и она не подскакивает, будто рядом с ее ухом прозвучал клаксон. Я шикаю и обещаю ей, что скоро вернусь.
Конечно, она не слушает меня, потому что она кошка, и бросается под ноги, когда я направляюсь к двери.
— Я буду называть тебя Хвостиком, малышка, — говорю я, прыгая, чтобы не споткнуться об нее.
А она просто мяукает на меня.
Я нажимаю кнопку домофона.
— Да?
— Это, э-э, «СвифтЭкс». У меня для вас доставка.
Я подпрыгиваю так же, как кошка, потому что, когда он произносит это, его голос немного глубже, чем обычно — хотя, что я знаю о его «обычно»? И эта маленькая заминка, когда он запнулся в своих словах. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Возможно, тот факт, что я не ожидала его, делает этот момент более напряженным. Несомненно, из-за этого и пропадает мой голос.
Он прочищает горло, что я отчетливо слышу, потому что все еще держу нажатой кнопку.
— Эй. Алло?
— Привет. — Это самый нелепый ответ. На самом деле, он сказал это не как приветствие. — Верно. — Это тоже нелепый ответ, поэтому я поспешно добавляю: — Поднимайтесь.
Я живу на втором этаже. Всего два коротких лестничных пролета. У него самые длинные, сильные ноги в мире, и подъем занимает около десяти секунд. Не то чтобы я считала в прошлые доставки или что-то еще.
Мне нужно семь секунд, чтобы взять под контроль свое сердцебиение. Еще две, чтобы понять, что, скатившись с кровати сегодня утром, я натянула штаны для йоги и скрутила волосы в неряшливый пучок, и совершенно не готовилась к тому, чтобы это увидел сексуальный парень, потому что план «будь крутой и покажи, насколько я сексуальна» должен был начаться в понедельник или во вторник.
И у меня остается всего лишь одна секунда, чтобы поволноваться об этом, прежде чем он стучит… именно поэтому я распахиваю дверь, полностью смирившись с тем фактом, что я не в лучшем виде, пока не вспоминаю, что утром не надела бюстгальтер.
Штаны — да.
Обтягивающую футболку — да.
Бюстгальтер? Неа.
Ну, не то чтобы у меня самые ужасные сиськи в мире. Они округлые и образуют хорошее декольте, когда… если… я «попрошу» их. Просто в лифчике они выглядят лучше. Это неоспоримый факт.
Поэтому я стою и смотрю на Доставщика, так как не могу больше мысленно называть его «Не Дейн», и он, конечно же, выглядит потрясающе.
Я чувствую себя голой.
Он так смотрит на меня, его глаза прикованы ко мне, а затем он улыбается, и затем улыбка переходит в ухмылку. Все это время он действительно смотрит на меня.
И тут я вспоминаю, что у меня больше нет волос на лобке. Под этим ужасным нарядом — будто я побывала в аду и вернулась обратно — моя киска голая и сексуальная… ну, как-то так. Она определенно голая, и ей точно известно о прибытии Доставщика в непосредственную близость к ней.
Я подумываю о том, чтобы захлопнуть перед его лицом дверь, но это было бы очень странно, потому что он понятия не имеет о том, что творится сейчас у меня в голове. Поэтому я приподнимаю подбородок и выдаю ему то, что должно сойти за обычную улыбку, потому что этот взгляд ощущался действительно хорошо, пока я не запаниковала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наверное, я выгляжу чуточку безумной.
Нина может идти нафиг, но сейчас я не чувствую себя более уверенной. Я ощущаю себя беззащитной в самом худшем смысле. И еще, мои соски буквально стоят по стойке смирно.
Не делайте этого, соски. Прекрати, голая киска. Успокойся, предательское тело.
— На твое имя снова пришла почта, — говорит он, удерживая небольшую картонную коробку.
— Не помню, чтобы заказывала что-нибудь, — тихо говорю я, и он пожимает плечами. Боже, он хорошо выглядит. Поэтому я и выпаливаю: — У тебя был хороший День благодарения?
— Эм… — Он перекладывает коробку к правому бедру и, немного расслабляясь, прислоняется к дверному косяку. Его взгляд все еще прикован к моему лицу, что хорошо, потому что мои соски никак не успокаиваются. — Все было хорошо. Но немного сумбурно из-за поездки и прочего.
— У меня тоже. Куда ты ездил?
— В Нью-Йорк.
Его прерывает мяуканье, и он смотрит вниз, туда, где я чувствую мех у своих босых ног.
— Ну, привет.
Я поднимаю котенка. Другие кошки уже настолько равнодушны к доставке, но эта новенькая любопытная мисс.
— Прости, — говорю я. — Она новенькая.
Он дарит мне еще одну трусикоснимающую улыбку.
— Как ее зовут?
— У нее еще нет имени. Я только взяла ее… она котенок на передержке. И пока зову ее Хвостиком, по понятным причинам.
— Она милая малышка. — От того, как он понижает голос, когда говорит это, у меня внутри все сжимается. Но прежде чем мы продолжаем наш абсурдный разговор о праздниках и кошках, он выпрямляется и смотрит на меня извиняющимся взглядом. — Подожди минутку. — Он вытаскивает телефон из чехла на бедре и смотрит на светящийся экран. — Я должен ответить.
— Не беспокойся. — Я протягиваю свободную руку к коробке, и он передает ее мне, затем немного ласкает котенка под мордочкой, после чего поворачивается и сбегает вниз по лестнице.
Я застываю, словно статуя, держа кошку и коробку, потому что, когда он повернулся, я почувствовала дуновение то ли его одеколона, то ли лосьона после бритья, то ли волшебного мужского аромата. Наверное, именно так пахнет его кожа, будто океан омывает поле… не знаю, табачных цветов или чего-то похожего. Аромат сладкий, но в то же время мужественный, с острым оттенком, от которого у меня слюнки текут.
Наконец, котенок протестует, что мы все еще стоим в дверях.
— Я знаю, — со вздохом говорю я, опуская ее. — Я тоже по нему скучаю.
Это совершенно нездорово — признаваться в таком о парне из доставки, но он не должен так хорошо пахнуть. Это все его вина.
Я закрываю дверь и отношу посылку на кухню. Ставлю на стойку и хватаю ножницы.
Внутри я нахожу три свертка. Упаковка мышек для котов, наполненных кошачьей мятой. Не помню, чтобы покупала это, но, возможно, заказывала, просто в тот момент товара не было в наличии. Иногда такое случается, и я не замечаю.
Но рядом лежит небольшой пластиковый цилиндр. Ярко-розовая надпись спереди и подозрительное черное кружево внутри. Я переворачиваю его.
Это стринги.
Я точно не заказывала этого.
Еще на дне коробки нахожу обернутую в бумагу бутылку шампанского и пену для ванны.
Я копаюсь на дне коробки, и там лежит подарочная открытка. «Счастливого Дня благодарения!» — гласит радостное сообщение.
Я прищуриваюсь. Это Нина, почти наверняка. Но я не могу просто позвонить и обвинить ее. Она, конечно же, будет это отрицать.
И кошки будут наслаждаться подарками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И я люблю пену для ванны…
Что же касается нижнего белья без промежности? Я убираю стринги обратно в упаковку. Позабочусь об этом завтра.
Возвращаюсь в свой кабинет и смотрю на рисунок, над которым работала, когда он приехал. Отодвигаю его и беру новый лист. В этот раз я рисую супергероя в форме доставки. Он высокий, с темными волосами и с тенью щетины вдоль твердой челюсти. Широкие плечи и узкие бедра облачены в костюм героя, мышцы груди выпирают из v-образного выреза формы доставки. Как Генри Кавилл, в стиле «синих воротничков».
