раз ты у нас мужчина. Только не переживай. Прошлый раз они атаковали теми же силами — три корабля. То побоище их ничему не научило.
— Возможно, ты не всё видишь. Пираты — подлецы, но не дураки.
Лёгкое смущение Рикаса не ускользнуло от внимания Айны, но расспрашивать она не стала — и так уровень доверия ниже низшего. На самом деле, в дневной разведывательной вылазке молодой офицер увидел четвёртое… судно?
Что-то волочилось на буксире за вторым номером в кильватерной колонне. Залп из картечниц не позволил снизиться ближе и рассмотреть подробнее. Об увиденном Рикас не сказал командиру. Опасался, что его заподозрят в трусости. Да и что говорить? То длинное тёмное тело — разве что несамоходная баржа какая-то с припасами. Нет повода для беспокойства.
Айна обнаружилась на крепостной стене, у самого плеча брата. Девушка вторично за сутки продемонстрировала редкий талант пробираться на запретные военные сооружения.
Больше для поддержания видимости, нежели из реальной пользы, субалтерн-офицер выстроил отряд. Костяк команды составила полудюжина пехотинцев. Они проявили себя полгода назад в битве у Дессины. Могучий сержант Балло сражался тогда с Рикасом плечом к плечу, в Арадейсе стал его заместителем и самым доверенным лицом. Он возвышался как утёс, наводя трепет на окружающих не только телосложением, но и густыми чёрными подусниками, заплетёнными в косички.
— Сержант! Проследите, чтобы никто не отлучался со стены. Тем более — не прикладывался к фляжке. С провинившимся разберитесь… — командир хотел ввернуть солёное слово, в армии привычное, но осёкся. Близость Айны мешала управлению взводом. Поэтому закончил как воспитанница пансиона благородных девиц. — Разберитесь строго! Вольно!
Спустилась ночь. Как бывает в этих широтах — кристально ясная и светлая. В первом часу силуэты трёх кораблей Рикас обнаружил с воздуха на дистанции двух тысяч шагов от входа в бухту. Пираты стали на якорь, подвергая нервы гарнизонных солдат дополнительному испытанию.
Ближе к рассвету орудийные казематы пароходов озарились вспышками. Снаряды угодили в скалы, в прибой, пара перемахнула через крепостную стену и упала в бухте. Тем самым пришельцы подтвердили дурные намерения. Последняя надежда, что в Арадейс прибыли мирные негоцианты с вооружённой охраной, растаяла с пороховым дымом.
Ответный залп получился точнее: эскадру накрыло стразу же, на головном корабле полыхнул взрыв от удачного попадания. Пушкари радостно заголосили, а вражеские корабли под обстрелом отошли мористее.
Рикас окликнул Айну.
— Считай, в бою ты за мной присмотрела, брат-сестра. Пираты натешились и отвалили.
В голосе промелькнула грустинка. Как же, победа добыта слишком просто. Главное — безо всякого участия взвода Рикаса.
— Не торопись. Как-то всё слишком легко и глупо. Похоже, они только отвлекли ваше внимание. У тебя есть подзорная труба?
Летучее дворянство славится отменным зрением, развитой способностью подмечать малейшие существенные детали с высоты птичьего полёта. Айна указала на смутную продолговатую тень, обозначившуюся у входа в бухту.
Одолженная у пушкарей подзорная труба показала странный предмет, похожий на спину кита. Он неторопливо скользнул к заграждению. Пока Рикас убеждал командира развернуть часть пушек в направлении прохода, тёмное веретено приблизилось вплотную. Если бы в ушах не звенело от пушечной пальбы, защитники крепости услышали бы, как звякнула цепь, протащившись по гладкой палубе загадочного плавсредства.
— Подводная лодка! — хором воскликнули брат с сестрой, вспомнив эпическую сагу о битве при Нирайне, когда их отец сумел приспособить субмарину контрабандистов для атаки на ламбрийский флот.
Командир гарнизона лишь хмыкнул странному предположению. О посылке отряда вниз он даже слышать не захотел. В распоряжении Рикаса имелся только его взвод. В принципе — достаточно. В железной сигаре не может быть много народа, даже если в бой вместе с десантом кинется экипаж корабля.
— Задавим чёртовых морских крыс! — закричал молодой офицер и опрометью бросился по лестнице вниз. Сапоги пехотинцев загрохотали вслед, звуком напоминая небольшой горный обвал. Айна отправилась следом, исполненная тревоги гораздо больше, нежели энтузиазма. Она — не военачальник, но любой здравомыслящий человек в подобной ситуации должен предположить, что враг, спрятавший козырь в рукаве, мог заготовить бессчётное количество сюрпризов. Ибо цель — богатый и никогда не подвергавшийся разграблению Арадейс — лежит на расстоянии револьверного выстрела.
Внизу Рикас обернулся.
— Вот это — жизнь! Отец утверждает, что намахался шпагой на три жизни вперёд? Плевать! Моё всё ещё впереди. А он пусть протыкает соломенные чучела и муштрует юнцов в безопасном Винзоре. Не отставай, сестрица, пропустишь веселье.
В этот день княжич ошибся несколько раз. В том числе — о месте пребывания Алексайона Алайна, а также роде его занятий. В день нападения на Арадейс князь впервые за много лет переступил порог кабинета, где в юности познакомился с герцогом Мейкдоном.
За двадцать с лишним лет Майрон, столица герцогства Кампест, изменился разительно, шагнув в будущее широким шагом. Город разросся, новые кварталы скорее напоминают Атену с её просторными проспектами и рядами высоких домов, но, разумеется, Атену довоенную, процветавшую.
Замок хранит традиции. Обстановка выполнена из тёмного дерева, драпировки выдержаны в фамильных чёрно-фиолетовых тонах с золотом, удивительно напоминающих стиль похоронных заведений. Непривычным для Алайна было видеть в кресле покойного герцога его наследника — Горга Мейкдона, вступившего в совершеннолетие с избавлением от опеки родственников-регентов.
Последний участник встречи, самый именитый и внешне наименее представительный из трёх синьоров, скромно пристроился в кресле сбоку, пока князь нервно расхаживал у окна. Им был герцог Филлис Виндзор, сюзерен Алекса Алайна, принявший у того вассальную клятву в весьма юном возрасте, вопреки велению матери. Он же попытался разрядить грозовую атмосферу, буквально пронизавшую залу, как только взгляды князя и фиолетового герцога встретились в безмолвном поединке.
— Полно вам, благородные. Я краем уха наслышан о ваших непростых и, скажу откровенно, весьма двусмысленных отношениях. Однако попрошу о сдержанности, во благо триумвирата. Синьор Горг, поверьте, стоило немалых усилий уговорить князя сопровождать меня, даже для пользы дела.
Филлис, вопреки стараниям главы его гвардии, вырос в типичного лорда-управленца, избегающего драк и риска. Он относился экономно не только к своей, но и чужой крови, никогда не дрался на дуэли и не давал поводов. От ненужных конфликтов герцогство уберёг элит-офицер Алайн с лицом, изобильно испещрённым шрамами былых битв. Казалось, жестокий повар когда-то порезал на нём морковь словно на разделочном столе, нимало не заботясь, что это лицо живого человека. Морщины, неизбежные для мужчины за сорок, внесли разнообразие в причудливый рельеф кожи.
За два десятилетия сравнительно мирной жизни князь утратил часть озорной свирепости. В молодости эта черта магнитом тянула женщин, на мужчин действовала вызывающе, послужив причиной множества дуэлей, часть которых вполне возможно было избежать. Сегодня вызов
