И двоих непросто переправить в Республику. Конечно, можно послать его инструкции подальше…
— Нет! Доверимся ему. Тем более, другого разумного выхода нет. Покажи оружие.
Рикас протянул рукоятью вперёд лёгкий тейский револьвер, не отягощающий в полёте, прикрыл его второй ладонью, чтобы попутчики не увидели столь неожиданный предмет. Айна с сожалением отказалась.
— Оставь себе. Мама учила, что женщину охотнее подпускают близко. Дай нож. Ты застрелишь двух других.
Айна ощутила прохладу рукояти. Первый раз она берёт оружие не для удара в мишень, не на всякий случай, а обдуманно — для отнятия чужой жизни. Будет отягощение кармы. Ну, через барьер между мирами им не ходить. Но чём же аукнется эта кровь?
Отгородившись братом, девушка подкинула нож в руке. Как метательное оружие — никакой, годен только для удара вблизи. Лезвие короткое, чуть длиннее её ладони. Значит — нужно точно вогнать в шею или в сердце. Зато клинок не откажет после купания в море как револьвер, и патроны ему не требуются.
— Последний вопрос, братец. Как мы узнаем, что пришло время бежать?
— Наш сообщник продумал план до мелочей. Мы долго будем тащиться малым ходом у длинного острова по правому борту. Как только к нему приблизимся, Далматис найдёт причину наказать Балло.
— Его ты убьёшь особенно охотно?
— Если хотя бы половина из рассказанного отцом — правда, нельзя получать удовлетворение от чьей-то смерти. Не буду кривить душой, этого мерзавца пристрелю без жалости. В ночь после начала вахты Балло бросаемся в воду. У нас примерно тридцать шесть часов форы, пока сменщики не увидят трупы. Ты по-прежнему хорошо плаваешь?
Айна кивнула.
— И я не жалуюсь. Июль, вода тёплая.
Девушка облила его презрением. В ней, едва умытой и со спутанными волосами, проглянула та самая старшая сестра, что не спускала Рикасу в детстве ни единой оплошности.
— Мы в южном полушарии, глупыш. Здесь разгар зимы.
А в летнем Арадейсе их отца ждал очень холодный приём. В сторону дирижабля ударили пушки. Никто и смотреть не хотел, какого цвета гербы на баллоне. После пиратского налёта город и герцогство жили по простому правилу: чужой — значит враг. На войне простые максимы помогают выжить. Свой или чужой, без оттенков. Время полутонов придёт в мирной жизни.
Алекс приказал лететь южнее, в сторону Теофы, там спикировал к земле на крыле. Разборная конструкция надёжно укрылась в кустах, там же спрятались насапожные крылья и головная повязка. На дорогу вышел немолодой крепкий мужчина низкого роста, его чёрный плащ и камзол не выдавали принадлежности ни к одному из воюющих сообществ.
Четверть века назад он впервые вступил на ламбрийскую землю вместе с Ианой. Они тщетно пытались выполнить миссию и предотвратить королевский десант в Империю. В результате только усугубили ситуацию, чуть не погибли сами.
Теперь он один. Силы и умения больше, опыт несоизмерим. Но нет самой надёжной спутницы в мире. И нет юношеской безрассудности, когда берёшься за невыполнимое дело лишь от того, что не осведомлён о его невозможности. И побеждаешь, не зная, что задача была нерешаемая.
В Арадейс он проник с великим трудом. Подозрительного тея сразу же пыталась арестовать охрана у ворот. Стоило усилий добиться встречи с командующим гарнизоном.
В башне у крепостной стены, где ещё сохранились следы пиратского погрома, Алекс порадовался, что хватило благоразумия не представляться настоящим именем. Новый командующий, назначенный взамен погибшего в бою с пиратами, просто закипел при упоминании имени Рикаса. Не известно, успел ли молодой человек отличиться раньше, сейчас в Арадейсе его помнили только в самом позорном качестве. Не важно, что повлекло проигрыш схватки за цепи — безалаберность, трусость или даже предательство тея. В любом случае невыполнение боевой задачи по законам военного времени карается смертью.
Ни сам Рик, ни его бездыханное тело не обнаружились после отплытия пиратов. В завершение короткой беседы гарнизонный командир в самом зловещем тоне попросил «дальнего родственника» бывшего субалтерна сообщить, если Рикас появится в поле зрения. Власти Арадейса запросят его выдачи, петля нарушителю присяги обеспечена. Само собой, родственнику настоятельно не рекомендуется задерживаться в городе хоть на одну минуту.
Князь вышел на ступени замка без конвоя и ручных кандалов, но в сопровождении пары дюжих сержантов. На их лицах надпись крупными буквами, одинаково читаемая на любом языке: вам здесь не рады, синьор, убирайтесь.
Он отправился в порт, естественное место для расставания с городом. Но не договорился о месте в каюте, только выспрашивал у моряков карты южных морей. Один из сержантов рявкнул:
— К южным пиратам собрался, чужак? На службу? Здесь к ним дороги не найдёшь!
Алекс уже и сам понял это. Целая страна из россыпи сотен островов находится где-то на юге, враждебная. Нет ни карт, ни толковых сведений о ней. Шкиперы, явно ходившие за экватор, опасливо косятся на сержантов и затыкают рот.
Самый разговорчивый, тот, что обвинил в желании вербоваться к южным бандитам, демонстративно зацепил князя плечом. Пальцы в чёрной перчатке стиснули эфес тейской шпаги. В молодые времена прежний Алекс заколол бы или покалечил за меньшее. Теперь — нельзя. Дырка в «защитнике отечества» наверняка будет приравнена к посягательству на военную мощь Арадейса. Тем более виновник представился родственником бедового Рикаса.
Наконец, сержанты вряд ли готовы соблюдать благородное правило один на один и кликнут подмогу. Шпагой, револьвером и Силой можно уложить полдюжины, дюжину, максимум — две. Но не гарнизон, восполненный после пиратского побоища.
Нельзя рисковать собой, пока дети в опасности. Князь отступил, горько разочаровав задиру, и взял курс к городским воротам.
По пути подвёл итог вояжа в Арадейс, он неутешительный. Рикаса, вероятнее всего, действительно похитили. Айну не помнят. Возможно, видевшие её сложили головы. Никакой ценной информации об Архипелаге добыть не получилось. Предстоит полёт в неизвестность.
И самое скверное. Потеряна неделя. К спасению детей он не продвинулся ни на шаг. Больше медлить нельзя ни секунды.
Чёрное крыло в тонком чехле терпеливо дождалось хозяина в кустах. Алекс привычно сунул руки в ремни. Давным-давно, в далёкой юности, ему требовался холмик или горочка, чтобы взлететь. Сейчас он, изрядно прибавивший в весе, способен выбросом Силы стартовать с места, да ещё груз поднимать.
Но восторг от предстоящей встречи с небом никуда не исчез, будоража восхитительным предчувствием. Крыло — вверх. Стремительный поток Силы сплетается в вихрь. Раньше Силу нужно было нагнетать, теперь приходится сдерживать, чтобы не сжечь себя самого.
В ушах гулко бухает сердце. Становится трудно дышать. Руки дрожат, передавая вибрацию шёлковому полотну.
Вихрь начинает рвать тело изнутри. Больше нет мочи его удерживать,
