смартфон и понимала, что даже смахнуть бегунок не могу. Пальцы трясутся.
Чего ему надо?
Что еще ему надо? Мало было меня дома унизить?
Сколько еще продлится эта пытка?
— Слушаю, — как я ни старалась, голос все же дрогнул.
— Договаривай, — низкий знакомый голос ударил по нервам как по натянутым гитарным струнам.
— Что договаривать? — я от переживаний вообще ничего не соображала и тупила страшно.
— Раньше ты всегда говорила: «Слушаю, любимый».
Он издевается?
Да пошел он нахрен!
Я испуганно прикрыла рот ладошкой.
Я это что, вслух сказала?
Глядя на испуганную Катю, округлила глаза.
Вот черт…
— Хм. Наше общение вышло на новый уровень, — Семен в трубке усмехнулся. — Еще не нагулялась? Я сегодня настолько добрый, что дам тебе еще час на возвращение домой. Но этот косяк тебе придется отработать, моя любимая, — Семен специально выделил последнее слово тоном.
То есть я еще и должна осталась?
На глазах снова закипели слезы.
Только это были злые слезы.
Что он вообще о себе думает?
Сука!
— Я не вернусь домой, Семен, — я даже поразилась тому, как спокойно у меня получилось ответить. — Если ты готов, то в понедельник, на работе, я выслушаю твои извинения.
Раскатистый его смех не вызвал ничего, кроме раздражения.
Смешно, ага.
Оборжаться можно.
Приблизившись ко мне почти вплотную, Катя напряженно вслушивалась в наш разговор. И меня это немного напрягало.
Все-таки, это мой муж и наши разговоры с ним — это личное.
— Какая ты у меня дерзкая девочка, — похвалил меня он.
— Я уже не твоя девочка!
— Вот как? — Семен хмыкнул.
Ядовитым голосом я пояснила:
— У тебя уже есть новая девочка. Вот ее и называй дерзкой или какой тебе там заблагорассудится, ясно?
— Что ж, Александра, — голос мужа-изменщика снова стал скучающим. — Домой, я так понимаю, ты сейчас не приедешь?
— Конечно, нет! — возмутилась я. — Ты не понимаешь, что ли? Я ушла от тебя, Семен. Ушла! Живи теперь с этой… Мымрой!
— Я тебя услышал. Надеюсь и ты услышала то, что я тебе говорил сегодня.
Звонок прервался.
Гудки отбоя противно запищали мне в ухо.
Он что, меня сбросил?
Охренеть!
Это я вообще-то должна была сделать.
Я раздраженно отбросила телефон на стиральную машину Кати.
— Что? Что он сказал? Что делать-то будешь? — подруга взволнованно смотрела на меня.
— Ничего не буду, — я сжала губы. — Он просто меня запугивает. Хочет, чтобы я одумалась и прибежала обратно к нему. Ну, конечно! Сидит там, наверное, и соображает, что натворил. Идиот!
Что было во взгляде Кати, я не разобралась.
Да и какая разница?
Главное, что я думаю обо всем этом. Это же мой муж и моя жизнь.
Телефон задорно пропиликал сообщением. Не успела я взять его в руки, он запищал вновь.
Я разблокировала экран и обалдела от сообщений.
«Уважаемая Александра Дмитриевна! Карта номер 4391 была заблокирована картодержателем. Теперь использовать ее для покупок невозможно. Если вы не согласны с данным ограничением, обратитесь к картодержателю»
Что?!
Он охренел?
Едва попадая по экрану, я набрала номер Семена.
Гудки…
Гудки…
Гудки…
Да он просто не берет трубку!
Заблокировал мне карты и прячется.
Чертов трус!
— Саня, что? — Катя поняла, что случилось что-то плохое.
Я устало села на край обычной советской ванны. Опустила руки на колени и закрыла глаза.
— Он заблокировал мои карты, — как мертвая ответила я.
— Пиздец.
Я только кивнула на такую ее реакцию. Разговаривать сил уже не было. Этим своим звонком Семен высосал из меня последние их крохи.
— Так, давай-ка, поднимайся, — Катя попыталась поднять меня за руку. — Толку тут сидеть? Проблемы сами собой не решатся. Но сейчас тебе нужно немножко прийти в себя. Вставай, кому говорю!
Мне шевелиться не хотелось.
Но когда тебя тащат насильно, особо и не поспоришь.
Я встала и пошла за ней на кухню. На столе стояла бутылка красного вина. Достать ее подруга успела, а вот открыть нет.
— А водки у тебя нет? — я посмотрела на нее.
— Нихрена ты, Сань, — она оторопела. — Что, прям настолько плохо?
Я молча кивнула.
— Блин, нет. Водки нет, — она развела руками. — Я ее не пью никогда. Да и вообще крепкое не пью.
— Жалко, — равнодушно бросила я.
Опустилась мягко на табуретку у стены. Уставилась в одну точку. В голове было пусто и звонко.
Не хотелось ничего.
Опустошение.
Он меня вначале предал. А теперь делает все, чтобы я стала страдать еще больше. Лишает всего, к чему сам же и приучал.
Я же не дура.
Он специально так делает. Чтобы мне было плохо, чтобы я захотела сама к нему вернуться.
Но зачем?
Если у него есть любовница, начерта ему я теперь?
Почему не развестись как цивилизованные люди?
Катя сунула мне в руку бокал с багровой жидкостью, ярко пахнущей вишневым вареньем.
— Пей! — приказала она. — Я сейчас шоколадку поломаю.
Я выпила.
Сразу все, до конца.
Не чувствуя вкуса. Как воду.
— Н-да, — протянула Катя.
Она еще даже не успела пригубить свой бокал. Посмотрела на меня и отставила его снова на стол.
— Может, в магазин сбегать, а? Правда тебе водки купить. Это ж для тебя сейчас как компот, — она кивнула на бутылку, в которой вина осталось меньше половины.
— Не надо, — я качнула головой в сторону. — Не поможет все равно.
— Блин, Сашка, что с тобой делать-то? — Катя тоже присела на стул. — Ну, ты хоть расскажи, что случилось. Иногда помогает, если делишься своим горем с кем-то.
— Он изменил мне, Катя. Мне фотографии прислали.
— С кем? — она вдруг вцепилась в край стола руками. Взгляд стал таким пронзительным, словно это было чертовски важно для нее. — Ты ее знаешь? Как она выглядела на фотографиях?
— Катя, — я поразилась такой реакции. — Ты что, что-то знаешь об этой женщине?
Глава 4
Задумчиво глядя на светлеющее в окне небо, я лежала без движения.
Уснуть не получилось.
Да и диван в Катиной гостиной не располагал к комфортному сну. Жесткий, с выпирающими швами на подушках. Попробуй на таком усни.
Подруга никак не объяснила свои вопросы.
Пробормотала, что просто очень удивлена и на этом все.
А я не поверила.
Как можно поверить, если ее реакция и взгляд говорили совершенно о другом?
Я прикрыла веки.
Какой-то сюр.
Муж-изменщик. Ведущая себя странно подруга.
Сегодня суббота. У меня есть два дня, чтобы решить вопрос с жильем. Денег — кот наплакал.
Да и не уверена я, что Семен оставит меня в компании. Зачем ему это? Раз уж начал давить по всем фронтам, то и денег
