в два счета.
Решив это для себя, парни тут же подхватились со своих мест. Пока Рауль прятал свою долю у себя дома Роберто перемахнул через забор, и сделал тоже самое у себя. После чего оседлав велосипед, привязал пустой чемодан к багажнику, и прокатившись до окраины города, выбросил его на помойку, с твердой уверенностью в том, что даже если чемодан и приглянется кому-то, то это никак не свяжут с ним самим. После чего, со спокойной душой вернулся обратно домой, и лег спать, надеясь уже завтра выловить этого сефарда, и тщательно расспросить обо всем, что тот знает.
* * *
Сергей Луговой, происходил из семьи потомственного военного, и потому даже не мыслил о том, что ему придется заниматься чем-то иным, нежели строить карьеру офицера. Да и как могло быть иначе, если и отец, и дед, и прадед, всегда стояли на службе отечеству. И хотя выше полковника, пока не выслужился никто, но лиха беда начало, может именно ему-то и поведет, дослужиться до генеральских эполет. И поэтому, едва юноше исполнилось семь лет, как отец, тут же записал его в Первый Сибирский Кадетский Корпус, носящий имя Императора Александра Первого.
Учеба парню давалась легко. Недаром же последние два года перед поступлением, ему пришлось пройти подготовку с нанятыми репетиторами, и если тогда это несколько напрягало, и он другой раз с тоской поглядывал за окно, завидуя играющим там сверстникам, то после поступления, сразу же выйдя в лидеры по успеваемости, завидовали уже ему. Сергей же, опираясь на полученные ранее знания, не отлынивал от учебы, а наоборот старался превзойти всех своих однокашников, при этом не задирая нос, а наоборот стараясь помочь любому, кто обращался к нему за помощью.
Именно поэтому, снискал немалое уважение среди своих товарищей, и всегда выступал в числе первых по успеваемости, физической подготовке и поведению. И все было бы прекрасно. Даже отец и тот твердо обещал своему сыну, что по окончании корпуса, добьется направления в Павловское военное училище в Петербурге, а сам Сергей, в тайне от всех разучивал гимн Павловцев, и мысленно каждый вечер напевал его перед сном, надеясь на то, что пройдет каких-то четыре-пять лет, и он сможет с полным правом спеть эти строки полным голосом:
Под знамя Павловцев мы дружно поспешим,
За славу Родины всей грудью постоим!
Мы смело на врага,
За русского царя,
На смерть пойдём вперёд,
Своей жизни, не щадя!!!
Рвётся в бой славных Павловцев душа… - Но тут наступил 1917 год, и к власти вначале пришло Временное правительство, которое переименовало Кадетский корпус, в Военную Гимназию, а следом за этим, буквально через какие-то полгода, в результате Октябрьского Переворота, к власти пришли большевики. И настроение упало до самого плинтуса. Впрочем, уже на следующий год, к власти пришел адмирал Колчак, который и вернул Сибирскому кадетскому корпусу прежнее имя. И до лета следующего года, занятия в корпусе шли в штатном режиме. Правда о Павловском училище можно было не вспоминать, но имелись и некоторые другие, поэтому надежда все же была.Все казалось вроде бы прекрасным, но затем положение на фронте заставило опасаться за судьбу Омска и Колчак приказал эвакуировать Кадетский Корпус во Владивосток.
Отец Сергея, в это время сражался где-то в армии Деникина, стараясь удержать Крым, мать отправилась в Нарву, собираясь перебраться в Финское княжество, а Сергей, остававшийся в кадетском корпусе, отправился во Владивосток. Если от матери еще и приходили до недавнего времени, хоть какие-то весточки, с отцом связь была потеряна еще год назад, и Сергей пребывал в неведении, жив ли его батюшка, или же отдал свою жизнь за спасение отечества. Впрочем, с начала передислокации корпуса во Владивосток, прервалась связь и с матерью, но тут уж ничего не поделаешь, приходилось с этим мириться, и надеяться на лучшее.
Покинув Омск тридцатого августа, ровно через месяц кадеты прибыли во Владивосток. С собой удалось взять лишь самое необходимое, так как в эшелоне, где ехали кадеты, им предоставили всего около десятка вагонов, и приходилось довольствоваться малым. С горечью простились кадеты с родным гнездом, где больше ста лет росли и воспитывались их отцы и деды. От корпуса до вокзала прошли в строю, сопровождаемые горожанами и родными у кого они еще были живы. Погрузка происходила на воинской платформе, где протоиерей Омского Собора в честь Успения Пресвятой Богородицы и Присной девы Марии, отслужил напутственный молебен, и проводил отроков в дальний путь благословив на служение отчизне.
Благодаря помощи атамана Семенова, поезду с кадетами не чинили препятствий, и вскоре он добрался до Владивостока, где для него было выделено место на Русском Острове, в трех верстах от пристани Подножье. Корпусу были отведены казармы и офицерские флигеля девятой Сибирской стрелково-артиллерийской бригады в бухте Рында.
Казармы девятой бригады представляли собой трехэтажные кирпичные здания, имевшие по четыре больших помещения на каждом этаже, но они оказались совершенно неприспособленными для учебного заведения. При помощи китайских и корейских рабочих удалось произвести необходимые работы и привести казармы в относительно приличный вид. Из крепостных складов удалось получить кровати, парты и другую мебель, а также библиотеку и картины, когда-то украшавшие офицерские собрания и казармы.
Плохо или хорошо, но до начала 1920 года в корпусе велись занятия, и поддерживался относительный порядок, весьма далекий от идеального, из-за того, что выделенные на содержание корпуса деньги Сибирской республики, падали в цене, а других средств не выделялось. Тридцать первого января 1920 г. во Владивостоке была свергнута власть генерала Розанова и образовалось левое правительство под названием Приморская областная земская управа во главе с эсером А. С. Медведевым. Вскоре после этого пришло известие об расстреле адмирала Колчака и это окончательно разрушило надежды кадетов на восстановление порядка и национальной власти.
Власть во Владивостоке менялась почти ежемесячно. То ее занимали Красные, спустя месяц их свергали и на их место всходили белые, но так или иначе, корпус пока оставался на плаву, хотя часть выпускников, уже отправились служить и к атаману Семенову, и в войска генерала Вержбицкого, а кто-то и просто исчез неизвестно куда. В итоге было решено корпус эвакуировать. Генерал-майор Руссет, который сменил генерала Нарбута на посту директора корпуса, обратился к командующему флотилией контр-адмиралу Старку с просьбой перебросить кадетов хотя бы в Посьет, откуда они могли бы уйти в Китай. Старк согласился взять корпус, передав Руссету на дорожные расходы более тысячи иен. И двадцать восьмого октября 1922 года, корпус был эвакуирован в Шанхай, и до начала 1924
