Отец Гоуль рассказывал мне истории о времени, проведенном среди племени карайканцев, сравнивая их с другими племенами, где ему приходилось бывать. Он пришёл в эту деревню почти одиннадцать лет назад, покинув современный мир для того, чтобы жить в джунглях с индейцами и учить их слову Божьему. Это было случайное стечение обстоятельств, когда пять месяцев назад отец Гоуль сломал ногу и был доставлен в госпиталь Сан-Пауло. Где другой священник миссионер, пришедший его навестить, рассказал, что богатый бизнесмен из Америки ищет своих друзей миссионеров, Якова и Кристин Истон. Они загадочно пропали на территории Амазонки восемнадцать лет назад вместе со своим сыном Захариасом.
К тому времени, как миссионер закончил описывать людей, включая маленького мальчика семи лет, Отец Гоуль знал без сомнения, что богатый американец искал именно Захариаса из племени карайканцев. Он срочно связался с Рэнделлом Кененом, крестным отцом Зака, и тот решил задействовать все средства, чтобы вернуть Зака домой. Как антропологу, который изучал коренных индейцев Амазонки и сам решился вернуться в современный мир, мистер Кенон нанял меня, чтобы помочь ему привыкнуть к новой жизни здесь.
Я сидела у костра, слушая священника, и смотрела, как некоторые женщины пели и танцевали. Мне объяснили, что это была песня-благодарность за щедрость, но я была готова поклясться, что мужчины не будут ни петь, ни танцевать на показ для женщин, которые готовили для них и ухаживали за ними. Женщины все ещё воспринимались как низший класс в таких племенных сообществах.
Краем глаза я увидела движение, когда кто-то вошёл в яркий свет, отбрасываемый языками пламени потрескивающего костра. Я сразу же обратила внимание, что он был намного выше карайканских мужчин, у которых средний рост был от пяти футов восьмидесяти дюймов или что-то около того. Но этот мужчина был очень высоким, чем ближе его тень приближалась к огню, тем чётче становился силуэт. Я поняла, что я только что увидела Закари Истона.
Я не знала чего ожидать, но я явно была не готова к первой встрече. Он был намного выше среднего, может на три или шесть футов, с ним не могли ровняться маленькие карайканские мужчины. Он был стройным, но с отлично развитой мускулатурой, особенно на груди, руках и ногах. Бесчисленное количество шрамов покрывало все его сильное тело. Его каштановые волосы были длинными и рассыпались по его плечам, и сейчас он был чисто выбрит. В то время как у местных карайканских мужчин волос вообще не было на теле, кроме как между ног. Зак был белой вороной в чужом мире. Он точно должен был бриться, чтобы иметь такое гладковыбритое лицо. Так как же он это делал, мне остается только гадать. Может остро наточенным ножом? Или бритвой, которую дали миссионеры?
Боже, а какое у него лицо… оно было таким красивым, что мне захотелось расплакаться. Я догадывалась, что он очень красивый мужчина, потому что видела фотографии его родителей, которые были очень привлекательными людьми. Его голубые глаза мерцали в свете огня, также огонь отбрасывал тени на высокие скулы, прямой нос и твердую линию подбородка, которая в данный момент сжалась от ярости.
Мой взгляд мягко переместился на бедра, так как он был, как и другие мужчины племени, голый. И, О БОЖЕ... и тут было ещё одно огромное отличие. Мелкорослые карайканские мужчины не могли сравниться с его магнетической привлекательностью, которая красовалась у Зака между ног. Он не носил защитную оболочку на своём члене, и хотя он был не в состоянии возбуждения, его обрезанный пенис был расслаблен, но по размеру там было точно не меньше трёх дюймов невозбужденного мужского достоинства. Наверное, он был очень внушительных размеров, когда был полностью возбуждён. В первый раз видя мужчину, ради которого я приехала в джунгли и которого я должна доставить к его крестному отцу, я чувствовала по отношению к нему сильное пульсирующее возбуждение у меня между ног, это была реакция на его соблазнительные мужские формы. Я быстро отвела свой взгляд, так как я сидела около католического священника, я попыталась сосредоточиться на лице Зака.
Я даже не могла себе представить, что он мог излучать такую животную притягательность. Он шел уверенно и неторопливо, ему все ещё нужно было что-нибудь сделать с тушей тапира, свисающего у него через плечо. Он подошёл к костру, поставил свою ногу на камни, и другие мужчины его племени встретили его громкими приветствиями.
Он сразу же подошёл к Парайле, и, сжав мягко его плечо, Парайла сказал что-то Заку, указывая на отца Гоуля и меня, сидящих на противоположной стороне от костра. Священник подошёл и встал около Зака, похлопав его по спине в виде приветствия, получив такое же приветствие в ответ, и улыбаясь ему тёплой приветливой улыбкой. Он даже и не взглянул на меня, только сказал ещё пару слов отцу Гоулю и присел на землю рядом с Парайлой для того, чтобы поговорить ещё немного.
Когда отец Гоуль присел опять около меня, он наклонился ко мне и тихо проговорил:
— Я поговорю с ним немного позже. Сейчас он не в настроении разговаривать.
— Я догадалась, — сказала я с пониманием. Я знаю, насколько тяжело может быть Заку покидать единственный дом, который он хорошо знает.
Я откусила ещё кусочек мяса аллигатора и жевала в задумчивости, пока смотрела как Зак и Парайла разговаривали. Чтобы ни говорил старик своему приемному сыну, все воспринималось в штыки, потому что я увидела, как Зак покачал головой с растерянным выражением, к которому позже присоединился тяжёлый взгляд, полный ярости. Он сказал что-то Парайле и посмотрел на меня глазами полными ненависти, дав мне чётко понять, что он не рад моему присутствию.
Внезапно он поднялся на ноги и выкрикнул резкие слова Парайле, на что старик покачал головой и посмотрел на него печальным взглядом.
Я наблюдала с большим интересом, как Зак оставил еду, поставив ее на глиняную тарелку, он обошел вокруг костра и подошел к одной из поющих женщин, она была очень молода. Я предположила, взглянув на нее, что ей было около восемнадцати или девятнадцати лет, она была красива. Она носила чёрную повязку, украшенную перьями, на что Отец Гоуль пояснил мне, что она достигла возраста половой зрелости, у неё уже были месячные, но она ещё была не замужем. Это было большой редкостью в племени, потому что большинство женщин были замужем, но он был не уверен, что у этих женщин было право выбора. Если женщина была замужем, она больше не носила повязку, украшенную перьями, если она невинна и не достигла возраста первой менструации, она носила белую повязку, часто украшенную пушистыми перьями. Как я могла заметить, только эта девушка носила чёрную повязку на голове.
