немного, потому что мы уже провели здесь полчаса.
Пляж был замусорен пустыми пивными бутылками, плавником, старыми покрышками, пеплом от костров, мертвыми рыбами и использованными презервативами. А еще на нем была куча штуковин, которые мы не могли опознать и не собирались брать в руки.
Я отбросил ногой от ветки что-то похожее на оторванный от белой юбки лоскут и увидел кусок серого сланца. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», – подумал я. Он был идеален – обточен до гладкости волнами озера Эри, нужной мне толщины и дюйма три в диаметре. Я взял его, обтер о штанину джинсов и несколько раз взвесил в ладони, примериваясь к броску.
И тут я услышал:
– Йоук! Йоук! Иди сюда!
Я обернулся. Роджер стоял где-то в тридцати футах от меня и махал рукой.
– Смотри, что я нашел!
В темноте я не мог разглядеть почти ничего и поэтому подбежал к нему.
– Ты только посмотри на это! – начал он, тыча пальцем в разлагающуюся рыбу длиной дюймов десять. Она была безглаза и покрыта песком, и по ней бегали насекомые.
– Она подошла бы идеально, – сказал он с широкой ухмылкой. – Вместо тех двух малявок.
Я рассмеялся. Я знал, что он имеет в виду. Он тоже засмеялся, а я повернулся и метнул свой камень в закат. Камень скакал, как обожравшийся сладостей шестиклассник, и я пожалел, что не начал считать «блинчики» с самого начала, потому что он проделал очень долгий путь.
Но это уже не имело значения; мы успели увлечься чем-то другим. Мы заново переживали последние несколько дней девятого класса в средней школе Шор. Мы планировали сделать так, чтобы в классной комнате на втором этаже восточного крыла возникла жуткая вонь. Она не выветрится оттуда большую часть лета – две дохлые рыбы в одной из «навечно» закрытых парт это гарантируют; «подарочек» с пляжа в конце 222-й Восточной улицы для мистера Уилсона. Это была его классная комната, и мы намеревались с ним посчитаться.
Начало этому плану положил случай, когда Роджер, сидевший на первом ряду на уроке истории, который вел мистер Уилсон, эпически чихнул. Мы все впали в истерику, ведь чих был настолько мощный, что на доске от него остались мокрые пятнышки. Мистера Уилсона, чей рассказ о бое между «Монитором» и «Мерримаком» прервал Роджер, это застало врасплох и вовсе не позабавило. И хотя Роджер извинился и сказал, что ничего не мог поделать, потому что его одолела аллергия, мистер Уилсон посчитал необходимым его наказать. Что еще более важно, он знал, что ему нужно снова утихомирить класс. Поэтому он постановил, что Роджер должен написать о бое, рассказ о котором явно игнорировал, сочинение на пятьсот слов и выступить с ним перед классом на следующий день.
Роджер счел это жутко несправедливым, но на следующий день, когда мистер Уилсон вызвал его к доске, он был готов. С чуть нервозным, но совершенно серьезным видом он взял в руки пару тетрадных листков и начал читать: «”Монитор” заметил “Мерримака” первым и выстрелил: бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах…» – и так далее. На середине сочинения «Мерримак» открыл ответный огонь: – «бах, бах, бах…» До конца Роджер так и не дочитал. Мистер Уилсон был в ярости. Ученики катались по полу от хохота.
Мы продолжали смеяться, пока Уилсон тащил Роджера по коридору в кабинет директора, где ему прочитали лекцию и велели написать о знаменитом бое серьезное сочинение длиной в тысячу слов и выступить с ним перед классом на следующий день. На этот раз он сделал все, как было велено, но, хотя мы пытались не смеяться, периодически хохотки вырывались наружу.
Эти события случились взаправду, но они – не просто теплые воспоминания. Это окна в мою дружбу с Роджером и краткие зарисовки ранних этапов развития его характера.
Мы знали, что месть «лучше подавать холодной», однако следовали более высокому кодексу чести, поэтому так и не воплотили в жизнь те планы, что могли навлечь на нас настоящие неприятности. Мы никогда бы не сделали ничего незаконного, аморального или неэтичного. К тому же планирование – самая веселая часть подобных авантюр.
Первый анекдот демонстрирует два важных аспекта наших отношений. Во-первых, мы постоянно обменивались идеями, а во‐вторых, постоянно приятельски соревновались; мы были из тех друзей, которые вечно бросают друг другу перчатку». Мы сравнивали, кто принесет больше новой информации для обсуждений; состязались, кто первым достигнет земли, забравшись на скалу Морроу в Калифорнии и сбежав по склону, лучше себя покажет в тестах на интеллект или уровень подготовки, завоюет следующую награду. По мере взросления эти «соревнования» способствовали нашему личностному росту.
Мы всегда показывали примерно равные результаты, но независимо от того, чем конкретно заканчивалось то или иное состязание, наши отношения основывались исключительно на взаимном восхищении, а не на зависти. Верность и уважение тоже всегда были их частью.
Роджер был моим самым дорогим и самым давним другом. Ко дню его смерти, 14 июня 1995 года, я знал его дольше, чем кого бы то ни было на свете, за исключением моей мамы. Мы буквально могли заканчивать мысли друг друга.
Наша дружба началась более чем за полвека до этого в школе Ноубл города Юклид в штате Огайо. Хотя ходят устойчивые слухи, что мы сидели за одной партой в первом классе, на самом деле это не так. В первый год обучения я знал его по игровой площадке, но учились мы в разных классах. Он казался мне «странным ребенком». А вот во втором классе мы и вправду сидели за одной партой, потому что шла война, и ни один город не тратил деньги на школы. И когда я пришел во второй класс к миссис Фарбер, то очутился по соседству с тем самым «странным» мальчишкой по имени Роджер Желязны. Эта парта, как оказалось, была идеальной метафорой.
Наше знакомство не сразу сделалось близким. Он был закрытым и застенчивым. Но когда наша учительница узнала, что в чтении мы опережаем весь остальной класс, она отправила нас в библиотеку, чтобы мы читали что захотим. Я интересовался мифами, легендами и сказками. А библиотека школы Ноубл была сокровищницей – собственно говоря, все школьные библиотеки Юклида были для своего времени превосходными. Но казалось, что всякий раз, когда я отправлялся на поиски конкретной книги, ее уже успевал увести этот Желязны. То же самое касалось и обычных детских книг – «Доктора Дулиттла», «Алисы в Стране чудес» и «20 000 лье под водой». В конце концов мы с Роджером начали соревноваться в том, кто больше прочитает. Наши похвальбы друг перед другом переходили в
