набычился и уже хотел было ответить, но я успел первый:
– Мастер Теодор ас Амани, внутренний круг ордена Хаул’дир – стараясь не обращать внимание на очевидную грубость старосты, сказал я, при этом с головой погружаясь в свои ощущения. Только что, при прощупывании деревенских, на секунду мне почудилось легкое присутствие чего-то холодного и очень грязного, как будто в болото окунулся, но это ощущение сразу пропало. Чем дольше я продолжал вслушиваться, тем больше уверялся, что передо мной стоят простые люди, чистые и незапятнанные посторонним вмешательством.
– Староста Правур меня зовут, а имена этих хлопцев вам знать не обязательно, мастер, – с кряхтеньем начал этот старичок, – только вот была уже подмога-то. Приезжал хлопец, Хергард, что-ли, здоровая оглобля. Походил тудыть сюдыть, покрутился тут пару часов, дом с одержимым пощупал-с, да и уехал к вечеру.
Мы с Кергом переглянулись. На лице моего спутника мелькнула тревога. Видимо тоже понял?
– Вот так прям взял и уехал? – на всякий случай уточнил я, – может, сказал чего на прощание? И что значит дом с одержимым, вы его что, заперли?
– Заперли, запрели, – энергично закивал староста, – а товарищ ваш, так и сказал, что дюже сильная тварь того-этого, у нас тама сидит. Говорит, проедусь ка я до Кернста, подмогу еще вызову, ну, значица и вернусь.
Что за абсурд? Крестьяне. Заперли. Одержимого.
Кому рассказать – не поверят. Да любому одержимому эти хлипкие деревянные стены, что бумажный лист. Порвут и не заметят. А тут они его заперли, а он там так и сидит, ждет, когда его изгонять придут. Еще и собрат, который якобы от дармовой тьмы отказался. Хергард. Его я четко помню. Ученик магистра Рэнбора, обычный Хаул’дир, помешанный на своей силе.
– Ага, – только и смог выдавить я, – парней то может быть отпустишь пока, дедуль? Что им здесь, с нами делать? Своих дел, наверное, невпроворот.
– Ох, что это я, хлопцы, правда, расходитесь-ка вы по домам, все в порядке, не видите что-ли, подмога подоспела – проговорил старичок, повернувшись к мужикам и выразительно посмотрев на парня с луком. При этом, напряжение, витавшее в воздухе, так и не думало спадать. Медленно, словно нехотя, мужики опустили оружие и развернувшись, начали уходить.
– Заприте двери. Детей и жен на улицу не пускайте. И будьте готовы, если понадобитесь, через старосту вас вызову – сказал я им в догонку и повернулся к старичку – что же, староста Правур, идемте, расскажете мне все подробнее.
– Конечно все расскажу-сс, ох раскажу-сс, - торопливо закивал старичок, при этом странно растягивая окончания слов – только для начала давайте дойдем до таверны нашей, заселим вас, лошадок ваших поставим, вы поди устали с дороги то. У нас и баня в деревне есть, помыться да попариться можно.
Чем больше староста говорил, тем больше я понимал, что он просто-напросто тянет время. Ни один человек в здравом уме не будет жить с Хаулом под боком. Да что жить, не будет находиться ни единой лишней минуты, болтать с орденцем и спокойно предлагать ему сперва принять баню и только потом приступить к работе. Где это видано?
Что же здесь происходит? Первым приходит на ум Похоть. Хаул этого типа способен контролировать сознание людей, погружая их в выдуманные, иллюзорные миры и заставляя беспрекословно выполнять любые команды. От силы твари зависит только их количество и дальность контроля. Однако я не ощущаю от людей этой тьмы, так, что-то легкое и непонятное, словно остаточные эманации после встречи с Хаулом. Вторым в голову приходят мысли о вмешательстве опытного мага разума. Но тут, чтобы подчинить целую деревню понадобится минимум магистр. Что ему тут делать? Да и зачем обставлять все так, словно здесь побывал Хаул?
На всякий случай, чтобы наверняка убедиться в том, что влияние на него точно не оказывали, я прощупал старосту еще раз, с тем же результатом. Что-то есть, а вот контроль или остаточные эманации после контакта с одержимым, сказать трудно. Хм, в целом, если так подумать, то возможен вариант и с обычным запугиванием.
Стоп! Точно! Это же приграничная деревня! А что, если сюда проникли лазутчики Свободных Королевств? Про напряженность на границе говорили еще зимой, сейчас же дело дошло уже до мелких приграничных стычек. Не за горами большая война! Здесь рядом река, по которой можно будет подняться далеко за Кернст. Иными словами, стратегический объект. Ох, как же здесь все странно и непросто, надо держать ухо в остро и Керга предупредить.
Словно отражение моих мыслей, настораживало полное спокойствие, в которое была погружена деревня. По главной улице, то тут то там сновала детвора, во дворе ближнего к нам дома женщина развешивала белье. Чуть дальше по правой стороне во дворе дома двое мужиков сколачивали какую-то утварь. И ни малейших признаков тревоги, будто и нет в деревне запертого одержимого, а вместе с ним и угрозы.
Местная таверна располагалась в самом центре деревни. Этот дом был значительно шире остальных и имел гораздо большую территорию. Снаружи, во дворе, около забора лежали большие бочки. Штук десять, пятнадцать вместительных, точно не скажу, но литров по пять каждая. Они лежали друг на друге, а в верхний бочонок был вбит самодельный деревянный кран. В общем типичный местный пивняк. Непонятно только про какие комнаты говорил староста. Думается мне внутри это здание представляет собой один большой просторный зал, заполненный столами.
Мы как раз подходили к таверне, когда я принял важное для себя решение – вначале посмотреть на тех жителей, что сейчас, судя по звукам куролесили внутри. В здании явно было полно народу, был слышен шум голосов, до нас то и дело доносился стук кружек и выкрики тостов. Ощущение было такое, словно работящие крестьяне решили закатить пьянку в самый разгар рабочего дня в деревне, где обычно до заката солнца люди либо в
