собственная рубашка разошлась на груди под его же руками.
И вот уже его кожа касалась моей. Я пыталась оттолкнуть его, но в следующую секунду тонула в его напоре, в силе, которая не оставляла выбора.
Он накрыл меня, как буря, как пламя охватывает сухую траву. В этом не было нежности — только ярость, только отчаянное желание оставить на мне след, отпечатать себя в каждом моем вздохе, в каждом движении.
Я разрывалась между слабостью и желанием вырваться. Моё «нет» ломалось под его тяжёлым дыханием, под его руками, впивавшимися в мою кожу.
И в то же время моё тело отзывалось на каждый рывок, на каждую волну, что прокатывалась по нам.
Мы двигались, как в безумном танце — шаг вперёд, удар назад, падение, снова взлёт.
Простыни сминались под нами. Для нас не будет больше завтра. Есть только сейчас. Он и я утопали в этом горьком и сладком хаосе.
Это было наказание и спасение. Клеймо и приговор.
А когда всё закончилось, я просто смотрела в потолок, пока Арден покрывал моё лицо солёное от слёз короткими, жалящими поцелуями.
Он не принимал нашу новую реальность.
Да о чём говорить…
Я тоже её не принимала. Но понимала.
Нас больше нет. И этот отчаянный порыв быть ближе друг к друг не поможет. Только сделает все сложнее.
Молодая нимфетка, способная понести от дракона, который так хотел детей, но который, похоронил троих детей, и я. Бракованная. Негодная. Пустая.
Конечно, выбор здесь очевиден. Я — не для него. Пусть Арден и не понимает этого сейчас. Но если он не признает… нас это просто убьёт.
Пусть так сложно отпустить двадцать лет брака. Но… инстинкты рано или поздно всё решат. Я много знала о драконах, хотя сама и человек.
Даже сейчас, занимаясь любовью, дракона между нами не было. Он не показывался. И скорее всего просто позволял проститься с той, что была с ним все это время.
Истинность — проклятье и благословение одновременно. И почему именно у Ардена она нашлась?
Мне кажется, я чем-то прогневала богов.
Арден, оставив последний поцелуй на моем лбу, ушел в ванную.
Но слишком быстро вернулся. А мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я закуталась в шелковое одеяло. Оперлась спиной о мягкую спинку кровати. Поджала под себя колени. Провела по волосам и сжала их. Это был нервный отчаянный жест.
Арден вышел из душа. На его бёдрах было полотенце, но он отбросил его, словно ненужную вещь, и зашёл в гардеробную.
— Ты ведь с ней спишь? — хрипло прошептала я. Но знала, что тот услышит.
«Боги… во что превращается моя жизнь?» — подумала я про себя.
Он вернулся в брюках и в белоснежной, хрустящей рубашке. Запах свежести ещё тянулся за ним, влажные волосы рассыпались по плечам. Он смотрел прямо на меня.
— Ты больше не спросишь меня об этом, — сухо произнёс Арден. — Ты не хочешь ничего знать.
Полное отрицание ситуации злило.
— Давай разведёмся, — слова сами сорвались с моих губ.
Не успела я ничего осознать, как Арден оказался в полушаге от кровати. Его пальцы сжали мой подбородок, он вскинул мою голову вверх и наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах… и его злость.
— Даже не вздумай мне говорить об этом. Ты моя. Ты будешь со мной.
— Арден, ты слышишь себя? У тебя даже дракон не показывается. Он молчит, потому что явно против. От этого ты становишься раздражительным, резким. Так жить будет невозможно. И я не хочу делить тебя ни с кем!
Мне было больно говорить об этом.
— Ты не любишь меня? — хищно оскалился он.
— Люблю. Больше жизни. Но ты и сам знаешь, что эта твоя связь выворачивает мне душу, вырывает сердце. С истинной связью не поспоришь. Это есть. Твой дракон уже почувствовал её. Судя по тому, что ты не хочешь неудобных вопросов… вряд ли ты сдержался.
Мне было больно, горько, внутри всё рвалось в клочья.
— Ты ничего не видела. Ты ничего не знаешь. Это ясно, Кристина?
— Будь милосердным, Арден.
— Милосердие не для меня. — Он усмехнулся так, что я похолодела. — Запомни: ты ничего не знаешь и ничего не видела. Для нас с тобой ничего не изменится.
Я вырвала подбородок, оттолкнула его руки. Встала на колени, держа в руках одеяло, закрывая нагое тело, и зашипела, словно разъярённая кошка:
— Нет, Арден! Я так не смогу жить, зная, что делю тебя с другой женщиной. Не бывать этому! Я уйду.
Тот гнев, что вспыхнул в его глазах, испугал меня. Но я знала его слишком хорошо. Даже без истинной связи я чувствовала своего мужа. Так бывает, когда ты выходишь замуж по любви и осознанно. Когда проходишь через невзгоды. Делишь не только счастье на двоих, но и проблемы.
И сейчас Арден был на краю — между яростью и бешенством.
И всё же я стояла на своём. Стала слезать с кровати.
Я понимала: это перерастает в больные отношения. Мне будет только хуже. Не за горами день, когда эта девица и правда понесёт от Ардена и, в отличие от меня, сможет родить… живого и здорового ребёнка.
Я же проклята.
И тогда слова старухи вспыхнули в голове, застучали набатом. Её зелёные глаза, её каркающий смех: «Беги! Беги!»
Меня затрясло — от злости, от ненависти, от предательства, от несправедливости судьбы. Я не могла понять, от чего именно больше.
И вдруг Арден позволил себе то, чего не позволял никогда. Хотя он всегда был жутким собственником.
Он перехватил меня за талию. Развернул к себе лицом. Оставил на губах горячий, обжигающий поцелуй. Отстранился и оскалился, глядя прямо в мои глаза:
— Тебе нужно всё обдумать. Успокоиться. Я уверен, у нас всё будет хорошо.
А потом он ушёл. Закрыл за собой дверь.
Я схватила вазу с комода и швырнула в эту демонову дверь. Подбежала к ней. Дёрнула ручку — она не поддалась. Он запер меня в нашем же доме.
Я заколотила в дверь, а за ней услышала его голос:
— Ты сделаешь себе только больнее, Крис. Смирись. Смирись с моей волей.
Глава 5
Он ушёл и оставил меня одну в комнате, запечатанной его магией.
Я колотила по полотну двери от злости, пока не выбилась из сил. Сдула с лица пряди волос, мешавшие видеть, и, едва выровняв дыхание, заметила приоткрытую дверь гардеробной.
Драконьи боги! Как же я была зла на этого… козла!
