class="p1">— Сволочь! Как ты мог меня запереть, Арден! Как же ты пожалеешь!
Я решительно подбежала к своему косметическому столику. Чего там только не было… Я стала вырывать ящики, захлопывать их, переворачивать всё вверх дном.
— Да где же они!
Наконец нащупала маникюрные ножницы. Оторопела. Нет. Такими я буду слишком долго возиться.
Я метнулась к комоду и стала оттуда вытаскивать ящики. И наконец — нашла. Портные ножницы. Щёлкнула лезвиями.
Остановилась. Прислушалась к себе.
Почувствовала странный подъём — такой, который накатывал на меня изредка в минуты сильного эмоционального напряжения.
Я не стала сопротивляться этому чувству, не пыталась его контролировать. Вся злость на мужа испарилась, трансформировалась в нечто иное. Неподвластное. Более сильное и глубокое.
Я рассмеялась.
И сама не заметила, как была у комода в спальне, а через миг — в гардеробной.
Схватила первый попавшийся костюм, тот самый, который сама же заказывала Ардену у лучшего портного столицы. Заплатила за него кучу золотых.
Ха!
После первой золотой пуговицы я себя потеряла. Те падали на пол, звонко постукивая.
Я вошла в раж.
Кромсала и резала костюмы один за другим. Вспомнила даже о парадном мундире, в котором Арден посещал императора. Золотая нить узора была восхитительна, но долго не прожила под моими руками.
Отчего-то я сама себе напомнила ведьму, что устраивает в своей хижине безумные танцы.
Я выпадала из реальности рывками — вот я стою у одного костюма, вот режу пиджак, а вот уже сижу в груде испорченной одежды.
Но когда дотронулась до его мундира, того самого, в котором он вернулся с фронта десять лет назад — руку обожгло. Я вскрикнула и очнулась. Осмотрела то, что устроила, и ужаснулась.
Опустила руку на форменный камзол и снова отдёрнула. Разжала пальцы, и пуговица выпала. Она была железной.
Я моргнула. Не могла понять, почему это произошло. Дотронулась снова до другой пуговицы — и снова обожглась. Отбросила форму мужа и поднялась среди хаоса, что сама же натворила.
А потом мой взгляд упал на пол, чуть поодаль от кучи разрезанных костюмов.
И холодный пот заструился по моей спине.
Ножницы лежали далеко от меня.
Я опустила глаза, подняла одной рукой пиджак, разглядывая его.
— Чем же я их порезала?..
Ногти были обычные. А потом я услышала осторожный стук.
— Леди, с вами всё в порядке? — послышался встревоженный голос Гертруды из-за двери.
Я резко вскинула голову. Вот я в гардеробной, а вот я уже стою напротив зеркала.
Сердце колотилось в груди. Я вцепилась пальцами в край мраморной раковины, подняла взгляд… и застыла.
Зеркало. Оно показало мне кого-то, кого я не знала.
Кожа сияла — не просто отражала свет, а мерцала, будто покрытая тонкой вуалью жемчужного блеска. Волосы струились по плечам и переливались, серебряным светом. Я вся словно вытянулась. Стала выше, изящнее, тоньше, чем прежде.
Но главное испугали глаза.
Они стали неестественно яркими, зелёными, как свежая весенняя листва, как изумруды. Я не могла отвести взгляд от собственного отражения, и в то же время оно пугало меня.
— Боги… — вырвалось у меня шёпотом.
— Леди? — снова позвала Гертруда, уже громче.
Я судорожно вдохнула и крикнула:
— Гертруда! Найди Ардена! Пусть он откроет дверь!
— Леди, он покинул особняк, — донеслось в ответ.
Слова пронзили меня холодом. Я снова обернулась к зеркалу.
— Я испекла рябиновый пирог. Принесла вам его. Леди?
Сердце сжалось от ужаса, ведь я всегда была человеком. А теперь кто я?..
— Леди, я войду?
— Входи.
Знала, что магия Ардена меня не выпустит. Можно было не пробовать даже. Набросила на себя шёлковый халат.
Я услышала, как экономка поставила поднос на столик напротив камина. От неё точно не укрылся тот беспорядок, что я тут устроила. Потом расслышала её шаги к двери ванной.
— Леди, вам помочь?
— Нет. Ничего… не нужно. Побуду тут одна. Арден отдавал распоряжения на мой счет?
— Он сказал кормить вас регулярно. И выполнять ваши пожелания. Но… не выпускать. Простите, леди.
— Всё хорошо. Иди, Гертруда. Больше не беспокой меня.
Она ушла. Только после этого я решилась выйти.
Я никак не могла вернуться к своему привычному виду. Внутри всё бурлило и ширилось. Надеюсь, что со временем верну свою внешность обычного человека.
В животе заурчало, и я опустилась в кресло, обитое зелёным бархатом, у овального столика.
Я потянулась к чашке чая и сделала глоток. Мысли о том, что я не человек, пугали меня. Но вместе с тем я не понимала, кто я.
Странное чувство посещало меня и раньше. Но никогда — так ярко. Примерно год назад оно появилось. Маги-целители списывали этот внутренний рост энергии на беременность, а потом всё сходило на нет.
Я поставила чашку чая обратно на столик. Взяла вилочку, надломила кусочек рябинового пирога.
Проглотила — и тут же стала задыхаться.
Словно внутрь меня плеснули кипятка.
Я сжала шею. Не смогла сделать вдох.
Я задыхалась. Завалилась на бок и упала на пол.
— Арх… Гертру…
Глава 6
Воздуха не хватало. Лёгкие словно наполнились свинцом. Перед глазами вспыхивали искры. То темнело, то снова прояснялось. Я всеми силами старалась остаться в сознании.
Я корчилась, извивалась на полу, перевернулась со спины на бок, пытаясь хоть как-то ухватить ртом воздух.
Тело не слушалось, пальцы дрожали, я скребла ногтями ковёр.
И затуманенным от нехватки воздуха сознанием я услышала, как открылась дверь.
Тяжёлый подол длинного тёмно-синего платья мелькнул перед глазами.
Это была Гертруда.
Но тут мысль пронеслась внезапно, как вспышка: «А если это она?.. Если это Гертруда меня отравила?»
Ну нет!
Она ведь с нами уже двадцать лет. Как мы поженились — так сразу наняли женщину помогать мне по хозяйству. Я была в ней уверена, как в себе…
Я попыталась вдохнуть — рвано, мучительно, как будто острый нож полоснул лёгкие. Попыталась подняться, оттолкнуться ладонями от пола. Сопротивляться яду.
Но тело предательски оседало вниз, а силы вытекали вместе с ускользающим дыханием.
— Герт… — хрипела я. Внутри поднималась волна. — По-мо-гхи…
Экономка присела на корточки. Она медлила. Я подняла глаза и увидела, что её руки держали серебряный поднос с красно-оранжевыми гроздьями рябины.
— Ш… штоо… Арх… ты?..
То, что я увидела в её глазах, сразу дало понять: она здесь не для спасения. И не было на её лице удивления от того, что её леди корчится в муках.
Я смогла найти в себе силы встать на четвереньки. Потянулась к креслу, с которого упала, чтобы найти опору и встать. Отыскала в себе ту самую
