Ещё, если заметила, я салаты немного накренил в одиночку. Проголодался больно.
– Ой, правда?.. Здорово, что моя еда съедобна! – выдохнула тихоня, а потом, вздрогнув, резко молвила: – Один пришёл?
– Разумеется! – изрядно удивился Имир. – Ты же пригласила только меня. Или я неправильно понял? Наверно, ещё ждала Сэро?
– Вот его уж точно не ждала! – поспешно открестилась Поспелова и демонстративно задрала нос. – Просто показалось…
– Что?
– Ничего. Не важно. Лучше поговорим о чём-нибудь!
– Хорошо. Давай! – согласился парень, ложкой зачерпнув пюре с тарелки. – Какая тема интересует?
– Любая. Но только, чур, не Достоевский!
– Ах-ха! Ну даёшь, Любонька! Даже о нём и не думал! Чем тебе Фёдор Михайлович не угодил?
– Тяжковато читается. «Униженные и оскорблённые» еле одолела и чуть не сдохла! Обороты речи такие вычурные, что башка опухла.
– Вот оно что! Меня роман «Бесы» впечатлил. Два раза перечитал и как пример в задании на олимпиаде привёл.
– О-о-о! – с почтением выдала Поспелова. – Какое место занял?
– В пятёрку вошёл.
– Круто! А что будет, если первое займёшь?
– По стране? В МГУ автоматом на бесплатную основу зачислят.
– Обалдеть! Метишь туда?
– Да не особо. В олимпиадах участвую ради азарта, не больше.
– Не может быть! Неужели там учиться не хочешь?
– Люба, кроме МГУ, в России огромное количество других престижных вузов имеется. На универе имени Ломоносова свет клином не сошёлся. У меня есть год, чтобы окончательно решить с профессией да начать готовиться к поступлению.
– Думала, ты определился уже…
– Вроде да, но сейчас опять выбираю.
– Блин, офигеть, а я вообще не парюсь! – выпалила она и тут же сконфузилась.
Ибрагимов, непринуждённо рассмеявшись, ненароком бросил взгляд вниз. Кожа ровесницы из-за холода покрылась пупырками, а коротковатое платье не хотело прикрыть ноги, как бы школьница его ни оттягивала, – наоборот, одёжа подло задиралась всё выше и выше.
Поспелова заметила, что её разглядывают, и невольно сжалась. Повисло неловкое молчание.
– Вот мне интересно, – вновь заговорила Люба, покусывая робко нижнюю губу. – Валентину Борисовну не парит, что ты в олимпиадах участвуешь, тетради других классов по её просьбе проверяешь, а она всё равно позволяет себе придираться да оценки портить?
– Нет, её не парит, – улыбнулся гость. – Поверь, Борисовна чувствует себя вполне комфортно. И я – тоже. Тетради соглашаюсь проверять не для неё, а для себя. Чтобы руку набить да грамотность повысить. С олимпиадами – то же самое.
– Просто Валя потом хвастается, что твои успехи – её заслуга.
– Пусть. В какой-то степени она права.
– Твоя мама, наверно, много книг читает, а ты – в неё весь?
– Много читает мой папа. У него высшее образование. А у мамы – училище. Кругозор и начитанность – это про отца, а мать умная чисто по-житейски. Ты же любовь к чтению от Василия Михайловича приобрела, не так ли?
– Ну да, есть такое…
– Часами сидишь в библиотеке, читаешь и читаешь. Раньше с утра до вечера сидела, сейчас – реже.
Старшеклассница быстро подняла на него взгляд, в котором застыл немой вопрос. Отличник смело посмотрел в ответ и прозорливо улыбнулся.
– С седьмого класса за тобой наблюдаю. Всегда одобрял то, что ты выбирала. Следом за тобой пересмотрел все энциклопедии, в том числе и для девочек, книги о полтергейсте, мифологии, окружающем мире, древних временах. Знаешь, другие девчонки в читальном, кроме глянца, ничего не берут. А ты покушаешься на модные журнальчики крайне редко, только когда разгрузиться, наверно, хочешь. Угадал?
– Да, верно… Странно, никогда тебя в библиотеке не замечала!
– Это я в курсе. Если что, садился всегда я позади тебя на соседнем ряду, чуть наискосок. Правда, ты ни в жизнь головой не крутила: погрузишься в чтиво, на вновь пришедших не отвлекаешься. А ещё с седьмого класса я проверяю твои работы не только по русскому и лит-ре, но и у других учителей.
– Да ну?!.. Не может быть!
– Может-может! Мне нравится оценивать твоё творчество. Помню, как ты лаковые туфли эмалированными в сочинении назвала, а сливовое варенье – сливочным.
– Ах-ха-ха-ха! – развеселилась Люба, чувствуя, как накопленное напряжение понемногу отпускает. – Тоже помню эти косяки! Значит, давно мои литературные потуги проверяешь?! Вот это новость!
– Кстати, последняя контрольная по химии…
– Чего?! Я четвёрку получила! Почему ты прищурился?.. Хочешь сказать, подрисовал ответы?.. Ай, точно! Ну даёшь! А я думала, показалось ли, что в моих каракулях кто-то пошалил!
– Не показалось. – Имир хитро подмигнул. – Там на двойбан тянуло. С химией ты, Люба, явно не в ладах. Никак с предметом не подружишься.
– Неужели два года подрисовываешь?! – шокировалась она.
– Почти. Иногда ты весьма удачно списываешь. Физика тоже у тебя так себе, как и биология. А вот английский да история – неплохо! Про познания в географии умолчу; здесь у всей школы полная задница. По матеше у нас разные преподы – тут я вне компетенции.
– Как много ты знаешь про мою успеваемость, офигеть! Блин, а я хренела с лафы, отхватывая на пустом месте то тройбан, то четвертак, и не догадывалась, что это ты в моих тетрадях хозяйничаешь!
– В тетрадях других учеников – тоже. Но в твоих, сознаюсь, больше всех. У меня набор синих ручек самых разных оттенков – чтобы преподу, если захочет перепроверить, обнаружить мои поправки было сложно.
– Попался хоть раз? – полюбопытствовала ровесница.
– Не-а! – похвастался юноша. – Чаю нам налью?
Не дожидаясь разрешения, Имир встал, взял грязные тарелки и отнёс в раковину, накрыл салаты крышками и переместил на подоконник вместе с порезанным хлебом, затем поставил на стол заварочный чайник, чашки, блюдца, варенье и разлил клубившийся паром напиток.
Люба тем временем украдкой разглядывала его. Чёрные брюки из качественной ткани были прилежно отутюжены, тёмно-синий тонкий свитер мелкой вязки идеально сидел на подтянутом теле – нигде ни потёртостей, ни катышков, ни затяжек. Сэро одевался ярче, вызывающе, но с лёгкой небрежностью. За прошедший год тихоня ни разу не видела, чтобы на Имире была одежда светлых тонов – только тёмная. Более того, школьница подозревала, что у парня этот синий свитер наверняка обжился в гардеробе в нескольких экземплярах: уж больно свежо и опрятно вещь выглядела. Даже волосам не позволялось отрасти больше, чем положено – стрижка постоянно короткая, без единой нелепо торчащей пряди.
Чувствуя себя с гостем всё более комфортно, она с благодарностью подумала: «Имир так спокойно держится, будто и не словил меня нагишом! Словно ничего не произошло! А я-то истерила, глупенькая! И болтать с ним одно удовольствие! Если б платье по самое не балуйся не задиралось…»
– Веришь, я и не догадывалась, что ты так давно меня знаешь, – тихо заметила Люба, когда брюнет
