что если вы надумаете вновь развлечься, мой салон к вашим услугам. Всего доброго.
— Черти что! — Воскликнула девушка, кладя трубку. Тут ее взгляд остановился на часах.
— Час дня?! Ну я и подрыхнуть!
Анна вскочила с кровати, и помчалась в ванную, но, пробегая мимо кухни, остановилась как вкопанная с разинутым ртом.
— Доброе утро, любовь моя! — Поприветствовал ее Томас.
Он стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюльке. Томас был одет в белоснежную рубашку, рукава которой были закаты до локтей, обнажая его сильные руки, черные джинсы, а на ногах...на ногах ничего. Он был босиком.
Увидев взгляд Анны, Томас пошевелил пальцами ног и улыбнулся своей обворожительной улыбкой.
— Не люблю носки. — Был его короткий ответ.
Взгляд Анны упал на окно, где стояла ваза с огромным букетом алых роз.
— Твою ж мать! — Только и смогла выговорить она.
— Надеюсь, ты любишь алые розы? Эй, эй, ты чего? — Воскликнул он, увидев, как Анна с грозным видом направилась в его сторону.
— Чего?! Сейчас я тебе покажу чего! — Анна сняла тапочку с ноги и запустила ей в Тома, попав ему в плечо.
— Девушка, прекрати немедленно!
— Конечно, мой сладенький, прекращу, — Ответила она ему елейным голоском, — вот прибью тебя и прекращу! — В ярости выкрикнула она, снимая другой тапок и запуская им прямо Тому в голову.
— Ха! Прямое попадание в цель! Надо бы еще по яйцам заехать!
— Только посмей, девушка, и ты узнаешь, каким может быть древний вампир!
— Какого ты тут делаешь? — Спросила она, отмахиваясь от его слов.
— Завтрак готовлю. Точнее уже обед, ты слишком долго спишь, Анна.
— Ты как сюда попал? Я отчетливо помню, что запирала дверь вчера!
— Это для меня не проблема.
— Ах ты жалкая проститутка — вор! Ну подожди, я со всеми потрохами сдам тебя полиции! — Кричала девушка, поднимаясь в спальню, что бы позвонить 911. Но тут прямо перед ней на лестнице из неоткуда появился Том. Вскрикнув, девушка попятилась и, запнувшись, чуть было не упала с лестницы.
— Аккуратнее, так и разбиться не долго. — Томас подхватил ее в самый последний момент.
— Т-т-ты...К-к-как? Откуда ты взялся? — Заикаясь, промямлила Анна.
— Я устал уже тебе повторять в тысячный раз, что я вампир, и решил, что лучше тебе самой в этом убедиться. — Ответил он и обнажил свои острые клыки.
Глаза Анны округлились, из горла вырвался крик ужаса, а сама она стала отчаянно вырываться из рук Тома, брыкась ногами и руками. В очередной попытке спастись, девушка неосознанно, со всего размаха ударила его коленом в пах. Вампир взвыл. Согнувшись пополам и прикрывая больное место руками, он выдохнул:
— О, Боже...
Анна закрыла рот руками, и с ужасом смотрела на него.
— Том, Том, миленький, прости, я ведь нечаянно. — Затараторила она.
— Молчи! — Выдавил из себя Том.
— Ну я ведь извинилась! И вообще, нечего было мне вот так демонстрировать свои напильники! — Скрестив руки на груди, Анна наблюдала, как Том приходит в себя.
— Это зубы, девушка!
— Да ни чего подобного! Вот это, — она открыла рот и постучала по передним зубам, — зубы, а у тебя клыки как у собаки Динго!
Томас лишь покачал головой в ответ.
— Пойдем завтракать. — Махнув рукой, сказал он, и переместился в кухню.
— Эй, ты! Не делай так! Это нечестно по отношению ко мне!
Анна взяла печенье со стола и откусила кусочек.
— Ммм... — Протянула она. — Не помню, что б я покупала их.
— Их испек я, пока ты спала. — Ответил Том.
— Испек? Сам? Да в тебе полно сюрпризов, а с виду обычный проститут.
— Прекрати меня так называть! — Прорычал Том. — Я встретил этого мужчину, выходя из твоего дома, должен заметить, что он был не столь красив.
— Так это ты заплатил ему? Зачем?! Он должен был переспать со мной!
— Ни кто, кроме меня не притронется к тебе, Анна! — Четко выговаривая каждое слово, сказал Том.
— Если ко мне ни кто не притронется, я так и останусь...-Обвинительным тоном начала девушка.
— Я же сказал, ни кто, кроме меня. — Перебил ее Том, ставя тарелку с едой перед ней.
— Но ты же вампир! — Возразила она.
— Я, твой вампир, девушка, а ты моя! — С этими словами Том исчез, оставив Анну сидеть на стуле с открытым ртом.
Глава 5
Томас не спеша шел по улицам города. Он был в бешенстве, и ему отчаянно нужна была кровь. Его раздражало то, что Анна постоянно упоминала проститута. Он видел этого мужчину в ту ночь, и еле сдержался от того, что бы не разорвать его на кусочки. Том сходил с ума от одной мысли, что этому человек досталось бы самое драгоценное, что есть у Анны, а главное, то, что она была готова подарить этот бесценный подарок незнакомцу. Томас зарычал при мысли об этом, и, проходящий мимо, мужчина отскочил от него в испуге.
"Надо срочно успокоиться". Заворачивая в знакомый переулок, Том отчаянно старался привести эмоции в порядок.
— Какой-то ты сегодня нервный, Том. — Услышал он грубый, чуть хрипящий голос.
— Нервы шалят. — Ответил он, и подошел ближе к говорившему.
— Что-то случилось?
— Я нашел ее, Дэвид. Ее кровь призвала меня.
— Господь всемогущий! Наконец-то! Я так долго молился Господу, что бы он послал тебе суженную, но прошло столько времени, я уже отчаялся...-Радостно воскликнул Дэвид, но увидев печаль в глазах друга, обеспокоенно спросил:
— Почему в твоих глазах столько отчаяния, Томас?
— Дэвид, я... Мне нужно исповедоваться, друг. Прошу тебя...
— Конечно, Том. Пройдем со мной.
Они дошли до здания старой заброшенной, полуразваленной церкви, двери которой всегда были открыты, по одной лишь причине, что их не было вовсе, так же как и окон. Левая стена же была почти полностью разрушена, а в своде купола над алтарем зияла огромная дыра.
— Господи, Дэвид, сколько раз я предлагал тебе деньги, что бы ты привел храм в порядок, но ты упрям, как осёл. — Покачал головой Том.
— Не в деньгах счастье, Том, и ты, как ни кто другой знаешь это. Этот храм — приют для заблудших и падших душ, и те деньги, которые ты мне выдаешь каждый месяц, помогают им не опуститься еще ниже. А стены...Господу неважно то, где его призывают и молят о прощении, важна лишь искренность намерений.
Том не стал больше спорить, он знал, что это бесполезно. Он любил это место, и знал, что здесь всегда рады любой душе, в не зависимости от тяжести греха, которую она несла. Здесь, в храме святого Якова, он чувствовал себя умиротворенным, он чувствовал себя
