выйти так и не удалось, и это меня бесит. Как будто я брожу во мраке, а где-то там зверь знает о нас и выжидает, в любой момент готовый напасть.
Мои брови инстинктивно нахмурились при упоминании Создателя. Сестра его никогда не видела, а я лишь раз встретилась лицом к лицу. Мне было 6. Мама как раз была беременна Младшей. Я бежала по коридору в поместье к кабинету папы. Услышала, как он на кого-то кричит, осторожно подошла к проёму и увидела огромную фигуру. Лысая голова и бесформенное тело, покрытое мантией. Отец сказал что-то резкое, вскинув руку, и фигура гигантской ручищей отшвырнула его, словно спичку к стене. Я, наверное, закричала, не помню. Но лысоголовый подошёл ко мне, наклонился так, что его голова заслонила свет, и сказал: «Расти быстрее, малышка. Когда-то ты мне сильно поможешь». Откуда-то из под полы мантии вылезла женская рука с длинными наманикюренными ногтями и протянула конфету, а вторая такая же потрепала меня по голове. Затем я услышала женское хихиканье, доносившееся из мантии одновременно со смехом лысой башки.
— Всех участников и свидетелей, что удалось разговорить, трудно сохранить в живых до момента, когда я буду готова подать в суд. А те, что молчат, молчат за большие деньги. В целом перекупить их можно было бы, но этот крайний шаг разорит нас. Ты мне нужна как свидетель и потерпевший, чтобы посадить выродков, — Младшая посмотрела на меня. Скорее всего без надежды, отвечать ей встречным взглядом было нестерпимо больно, поэтому я не смогла.
— Отец взял с меня слово, что я не пойду на шоу «Евгеника», пока он жив. И я своё слово сдержала. С тех пор очень внимательно подхожу к своим обещаниям, — завела я бесполезный разговор. Возможно, последний. Но мы должны были его начать. — В этот год я поняла, что моя цель не изменилась.
— Господи, я поверить не могу! — Младшая скрестила руки под грудью и наклонилась вперёд, делая глубокие вдохи и выдохи. — Они сотворили это с нами, чтобы ты была послушной секс-игрушкой, когда вырастешь. И что же я вижу? Моя сестра делает именно то, для чего её и растили! Ты как тупое животное, не способное включить мозг, затуманенный низменными инстинктами. Ну что тебе даст возможность родить?! — со слезами на глазах закончила вопросом моя сестра.
— А что тебе даст возможность отомстить и посадить их? — ответила я и посмотрела на неё. — Ведь только так ты чувствуешь себя живой, не правда ли? В этой борьбе. — выдержав паузу, я продолжила. — Для меня возможность родить — это доказать, что я не мусор, не промежуточный этап генетических экспериментов, не секс-игрушка, а живой человек, достойный продолжать жить в своих детях. Будь иные способы для таких как мы добыть вакцину, которая разблокирует оплодотворение яйцеклетки, я бы попробовала их все. Но ответ тебе известен. Мне сложно держать зло на кого-то в сложившейся ситуации. Возможно, сложнее, чем тебе. Виноваты ли родители в том, что решились на этот эксперимент? В том, что взяли эти баснословные деньги и смогли наконец сбежать из ненавистной им страны. Возможно, они верили, что мы все вместе всё равно сможем жить счастливо. Сидя здесь, я стараюсь их представить молодыми и бедными с решимостью жить свободно там, где они будут под защитой закона. Разве могли они предположить, что уже через пять лет мир перевернётся с ног на голову, а стран и разрозненных правительств больше не будет существовать. До смерти мамы отец был совершенно другой…
— Опять ты завела эту песню. — Младшая повернулась к могиле отца и говорила, будто ему в лицо. — Жаль, что наркотики и алкоголь не прикончили его раньше. Жаль, что для тебя было важнее сбежать с тем миллиардером на 3 года, купившим тебя, чем помочь мне хоть как-то наладить дела.
— Но я присылала деньги! — пыталась оправдаться я.
— Тех, что ты оставила, было достаточно для начала бизнеса, — не сдавалась сестра. — Мне нужна была твоя поддержка! Тебя не было в доме, из которого я не могла сбежать и видела всё… то… что не хотела видеть, — последние слова она произнесла через силу.
— Прости…
— А ты простила меня за смерть мамы при моём рождении? — парировала она.
— Я говорила тебе не раз, что в этом нет твоей вины, — поднимать опущенную голову и голос мне было страшно.
— И каждый раз это были только слова… — ответила она без эмоций.
Мы молчали. Ветер трепал листья деревьев где-то высоко, оставляя для нас лишь густой горячий воздух. Камень, обрамляющий фото наших родителей, был неподвижен. Такую точку нельзя никак пошатнуть, остаётся только перечитывать то, что написано до неё и принимать решение, как к этому относиться. Чью сторону принимать, если есть такая роскошь.
— Ладно, к чёрту лирику. Ты поедешь в город N? — Младшая смахнула слёзы рукой и вновь стала бесчувственной.
— Да.
— Я собираюсь открыть там филиал, мне нужен надёжный человек, чтобы следить за делами.
— Ты же знаешь, бизнес — не моё.
— Тогда план «б», — я бы сильно удивилась, если бы моя сестра не продумала всё заранее. — Я назначу управляющего. Будешь его секретарём, присмотришь, чтобы сильно не воровал, принимал правильные решения. Устроит так?
— С этим я справлюсь. Сколько платишь? — с улыбкой спросила я, но встретила холодный взгляд.
— Столько, сколько тебе нужно. Просто чтобы ты понимала. Обыватели, как всегда, будут не в курсе, чья ты дочь, но не жди того же от корпораций. Ты идёшь на их территорию, где досье есть на каждый куст, не то что на человека. Им хватит мозгов сложить дважды два и всё понять, ну а потом под тебя начнут копать, и если ты только вздумаешь навестить или позвонить мне не через связного, то выдашь меня. И уже будет плевать, сколько там мне осталось прожить, а моя помощь сразу же закончится, свою бы
