Галантно подхватив плащ, «вешалка» ловко накинула его на «плечики», повесила на свободный крючок и удалилась.
— Простите, я не поздоровался, — сказал молодой человек, снова появляясь в дверях, но уже без перчаток. — Проходите, садитесь. Чаю хотите?
— Я пришла работать, — холодно ответила Лена, мечтая поскорее покинуть это жуткое обиталище, где предметы внезапно оживают и принимают самый невероятный облик.
— Превосходно! — воскликнул хозяин, словно и не ожидал другого ответа. — Тогда сразу и приступим.
— Но я не вижу…
— Сейчас увидите, — рассмеялся молодой человек и подошел к длинному столу, стоящему посреди комнаты и почему-то напоминающему больничную каталку. На нем, покрытое грубым черным пластиком, покоилось нечто напоминающее человеческое тело.
— Ах да! Я забыл спросить: вы со своим инструментом?
— Разумеется, а как же иначе?
— Хм. — Молодой человек был явно смущен. — Видите ли, ваш… ваша клиентка имеет не совсем обычную кожу, поэтому желательно, чтобы вы воспользовались моим комплектом.
— Но я привыкла к своему.
— Как вам угодно, — немного уступил он, — но косметика все же моя. Не бойтесь, я заплачу сполна. Ну а вы сможете немного сэкономить. Идет?
— Ну что же, если вы так настаиваете, пожалуйста.
— Вот и чудненько! — Он откинул край покрывала. Лена ахнула и отшатнулась. Ноги стали тяжелыми и непослушными, словно по колено увязли в холодном песке.. Голова же, напротив, стала легкой и горячей. Однако ожидаемого обморока не последовало.
Под покрывалом лежала мертвая девушка лет двадцати. Лицо ее, необыкновенной красоты, было бело и неподвижно, словно гипсовая маска, но густые брови и ресницы говорили о том, что это не холодный камень. Каштановые, вьющиеся от природы волосы были подняты наверх и забраны в мелкую сетку, но несколько прядей выбивалось у висков и оттеняло жуткую белизну лица. Шея лежащей имела, однако, совершенно естественный цвет живой человеческой кожи, тронутой легким загаром.
— Вам будет удобно, если она будет лежать? — как ни в чем не бывало спросил молодой человек.
— Нет!!! — сумела выдавить из себя Лена. — Я вообще!..
— Что значит «вообще», что значит «вообще»?! Нет, работать вам все же придется! И если это необходимо, то она может сесть… Ну хотя бы в это кресло.
— Как сесть?! — взвизгнула она. — Как это «сесть»?!
— Очень просто, — пожал плечами молодой человек и, уже обращаясь к лежащей, сказал: — Гала, девочка моя, сядь, пожалуйста, в это кресло.
Тело дрогнуло и стало медленно подниматься, сгибаясь в поясе. Лицо же оставалось неподвижным, так же, как и руки, продолжающие висеть вдоль тела. Нормальный человек почти никогда не садится таким неудобным способом. Как правило, и руки и ноги принимают участие в этом упражнении. Но Гала двигалась чисто механически, и если бы Лена сохранила способность трезво соображать, то сразу бы заподозрила, что перед ней нечто только внешне похожее на человека. Движение продолжалось. Покрывало с шуршанием съехало, обнажив округлые небольшие груди и плечи прелестных очертаний. Молодой человек подхватил это импровизированное одеяние Галы, накинул ей на плечи и завязал узлом позади, почти так, как это делают в парикмахерской. Потом он помог Гале развернуться и спуститься со стола. Раздался глухой стук. Лена бросила мимолетный взгляд вниз и увидела два страшных обрубка, оканчивающиеся металлическими штангами. Ступней у Галы не было…
Когда Лена очнулась, молодой человек брызгал ей в лицо водой.
— А я-то уже хотел похвалить вас за мужество, — улыбнулся он.
Девушка попыталась подняться, но ноги не слушались. Казалось, что нарушились все связи и кости не рассыпаются только потому, что им не дает этого сделать кожа, заполненная расползающимися, как желе, мускулами. На мгновение в голову пришла мысль — из нее хотят сделать такую же Галу, но даже на ужас не было сил.
— Вы можете работать?
Лена отрицательно покачала головой.
— Ну, нет! Так не годится! Мне необходимо срочно довести ее лицо, и сделать это надо сегодня!
Лена снова отрицательно покачала головой. Она не могла говорить. В горле стоял комок, челюсти сводило судорогой, и даже дыхание давалось ей с трудом.
— Ну, знаете, — возмутился молодой человек, — мы так не договаривались!
— А мы вообще ни о чем не договаривались, — едва слышно прошептала она. Потом судорожно всхлипнула несколько раз подряд и добавила: — Я никогда не делала макияж трупу.
— Чего? — не понял он. — Кому?
— Покойнику, — пояснила она.
— А где вы видите покойника?
Лена молча указала глазами на Галу, приставленную к столу-каталке наподобие бревна. Молодой человек недоуменно оглянулся и вдруг расхохотался самым неприличным образом. Он просто закатывался, хватая себя за бока и хлопая по ляжкам. При этом из его горла вырывались звуки, свидетельствующие о том, что смех этот идет из самых глубин души. Что же, некоторым людям для нервной разрядки необходим смех, безудержный хохот, точно так же, как другим — рыдания. Это откровенное веселье хозяина квартиры вернуло девушке силы. Она поднялась с пола и направилась к двери. И если бы не од-, но маленькое обстоятельство, ушла бы, не сделав своей работы.
Для того чтобы выйти из комнаты, Лене нужно было протиснуться в узкий проход между продолжающим хохотать хозяином и столом-каталкой. А на самом краю стола, в крайне неустойчивом положении, пребывал некий сосуд, напоминавший осколок круглого аквариума. Протискиваясь мимо, Лена задела его рукой, и мутная жидкость, напоминающая апельсиновый сок, выплеснулась ей на платье.
— Осторожно! — запоздало воскликнул молодой человек, но реактив уже впитался в ткань. — Скорее раздевайтесь!
И он, не дожидаясь ответа, принялся срывать с нее одежду. Лена хотела было возмутиться, но, увидев неподдельный ужас в глазах хозяина странной квартиры, сдалась.
— В ванную! Живо! — рявкнул он тоном, исключающим возражения.
Не менее часа он поливал горячей водой бедро девушки и безостановочно тер мочалкой, пока вода в ванной из пурпурной не стала сначала голубой, а потом зеленоватой.
И Лена всеми силами помогала ему, забыв про стыд, потому что чувствовала, как деревенеют мускулы и кожа становится все менее и менее чувствительной. Она поняла уже, что пролила на себя какую-то страшную отраву, и поэтому тоже заразилась беспокойством молодого человека, хотя в глубине ее души еще бродили некоторые сомнения. Ей уже устраивали подобные представления, чтобы заставить раздеться. Дальнейшее не отличалось разнообразием, но здесь все было пока в пределах приличий. Наконец самое страшное, по всей видимости, осталось позади.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
