Красовит вышел, не обернувшись. За последние месяцы это был далеко не первый разбой. Лихие люди завелись по лесам, видимо, из тех, кто не сумел восстановить разоренное голодными годами хозяйство. Бывали случаи, когда торговых гостей грабили местные жители. Выловив очередную ватагу, главарей казнили, а прочих продавали в холопы, но на месте одной шайки скоро возникала другая. Зимой княгиня Избрана собиралась сама идти в полюдье, и Хедин советовал ей взять с собой побольше дружины, ожидая возможных столкновений. Ходили слухи, что в верховьях Сожи гуляет радимичский князь Бранемер, собирает дань в свою пользу даже со смолянских родов, и местные старейшины приносят ему клятвы верности. Вся земля трещала и разваливалась, Избрана не знала покоя, гневалась и карала, но беспорядки не унимались, и никто не мог ей посоветовать ничего путного. Даже ближняя дружина и старейшины, которых она созывала на пир в обчину святилища, выглядели неуверенно, стыдясь быть под началом у женщины. И общая неуверенность росла, порождая во всем разлад.
Во время этого разговора Достужа вертел головой, поглядывая то на княгиню, то на ее собеседников. С одной стороны, он хотел попросить снизить мыто ради возмещения понесенного ущерба, но с другой боялся заново разгневать княгиню этим неприятным напоминанием. Когда Красовит ушел, гость все-таки решился и подвинулся так, чтобы опять оказаться перед глазами Избраны.
– Ты еще здесь? – Она сердито воззрилась на него. – Ну что, еще хороших новостей припас?
– Вот у меня, княгиня… – забормотал Достужа, точно спешил подтвердить ее подозрение, и вытащил из-за пазухи что-то круглое, завернутое в холстину. – Я ведь к тебе не с пустыми руками пришел. Купил я у хазарина одного такое чудо заморское, думал показать…
– Что он там бормочет? – Избрана нахмурилась. После ссоры с Красовитом ей хотелось поскорее уйти к себе.
Достужа наконец развернул холстину и протянул княгине небольшое, размером с ладонь, бронзовое блюдце на ручке. Выглядело оно странно – совсем плоское, с узорами на дне. Удивившись, Избрана знаком велела Хедину передать ей непонятную вещь. И едва она взяла блюдечко в руки и хотела рассмотреть поближе, как на гладкой поверхности дна мелькнуло неясное пятно и тут же исчезло. Вздрогнув от неожиданности, Избрана чуть не выронила блюдце и выпрямилась, словно хотела быть от него подальше.
– Что это? – охнула она, но тут же взяла себя в руки и подняла на Достужу строгий взгляд. – Это что – для ворожбы? Мне такого не надо. Матери моей предложи, она по воде гадает, может, и это ей сгодится. Или жрецам кому-нибудь. Они богатые.
Последнее княгиня произнесла с явной досадой. При князе Велеборе смолянские жрецы добились права собирать в пользу святилища пошлины не с каждого десятого торга, а с седьмого, и сейчас это казалось Избране сущим разорением.
Она уже хотела вернуть блюдце, но Достужа замахал руками:
– Нет, нет, княгиня, это не для ворожбы! Стал бы я, торговый человек, ворожбой заниматься! – Он даже подтянул повыше пояс с таким видом, как будто защищал свое достоинство от неправедного поношения. – Здесь совсем другое дело! Это чтобы смотреть и свое лицо видеть. Ты погляди, княгиня. Там твой лик ясный отразится. Это из греческой земли привезено.
– Я про такое слышал! – сказал Ранослав. Вытянув шею, он старался со своего места рассмотреть вещь в руках у княгини. – Когда в Киеве был с отцом, у хазар такие видел. Они тоже маленькие льют и как оберег на поясе носят. Дескать, если встретится злой дух какой, то как глянет, свою же рожу мерзопакостную увидит и со страху копыта отбросит.
– Это называется «зер-ка-ло», – горделиво вымолвил Достужа. Название, как самое важное, он приберегал напоследок. – Купи, княгиня. Сама понимаешь, чудо не дешевое, но разве где еще такое найдешь? Оно, может, на всем свете единственное. Вон, и воевода твой говорит, что в ихних землях такого нет! – И он осторожно кивнул на Хедина, надеясь найти у него поддержку.
Избрана с сомнением посмотрела на блюдце у себя на коленях. Узоры на задней стороне зеркала были красивые и тонкие, выдавая высокое искусство мастера, вдоль ручки тянулись какие-то значки. Приглядевшись, Избрана узнала греческие буквы и нахмурилась, пытаясь извлечь из закоулков памяти, где сложен всякий ненужный хлам, основы греческой грамоты, которую когда-то в детстве изучала вместе с братом Зимобором, – главным образом для того, чтобы посрамить его своими успехами. Правда, надоело ей гораздо раньше, чем Зимобору: он научился и читать, и кое-как говорить по-гречески, а ее терпения хватило только на буквы. И теперь она кое-как разобрала: «А-на-то-лия же-на Фе-до-на». Подумав, княгиня догадалась, что это имя первой владелицы зеркала, для которой оно было заказано. Каким образом Анатолия, Федонова жена, рассталась с этой столь любезной женскому сердцу игрушкой? Да и жила она давненько: судя по виду, зеркало было очень, очень старым и много раз переходило из рук в руки.
Но гладкое отполированное дно притягивало взгляд. Избрана склонилась над ним, и на золотистой поверхности снова появилось пятно. Ее первым порывом было немедленно отшатнуться, точно из каких-то иных миров на нее глядел кто-то чужой и страшный. Но Избрана сдержала страх и вгляделась. Да, это она! Но только чистейшим и тишайшим летним днем, когда по яркому небу разлит солнечный свет, на поверхности спокойного озерка можно увидеть такое ясное, чистое, четкое отражение. Пожалуй, приятно будет всегда иметь у себя в ларе кусочек летнего озера, и зимой, и ночью способный хранить отблеск теплого светлого дня.
Избрана медлила с ответом, поглаживая кончиками пальцев завитки литых узоров. Желание иметь эту вещь боролось в душе с осторожностью. Что бы там ни болтал торговец, без колдовства здесь не обошлось. Но… Она еще раз глянула в зеркало и заново восхитилась красотой своего лица.
Еще не приняв решения, Избрана покосилась на Хедина. Она не намерена была покупать задорого, но и торговаться при дружине не хотелось. Сразу пойдут разговоры, что княгиня тратит серебро на безделушки, когда не на что снаряжать дружину. Но Хедину это можно поручить. Как он сторгуется – это его дело, но Избрана знала, что варяг не обманет ее ожиданий.
И действительно, довольно скоро Хедин постучался в избу, где княгиня отдыхала после неприятного утра, и принес ей завернутое в холстину зеркало. Отпустив варяга, Избрана поставила покупку на стол, прислонив к бронзовому позолоченному светильнику. Светильник был восточной работы и стоил как… Лучше не думать, сколько он стоил. Избране нравилось окружать себя красивыми вещами. Должна же княгиня хоть как-то вознаградить себя за те заботы, о которых простые бабы и понятия не имеют.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
