открыл папку и принялся перебирать бумаги, пока не дошел до одной.
— Вот это, — он вытащил лист, в самом низу которого болталась гербовая печать с синей ленточкой, похожей на язык утопленника, — письмо от герцога Аддисона с особой просьбой оказать вам содействие. В этом послании, содержание которого, разумеется, вам известно, его светлость настаивает, чтобы я принял вас с надлежащим уважением и по возможности способствовал вашему, гм, успеху в качестве владелицы магазина артефактов.
— Украшений, — любезно подсказала я. — В первую очередь. Артефакты — лишь небольшая часть, дополнение.
— Да-да, конечно, — хмыкнул Шакли, ни на секунду мне не поверив. — Я мог бы игнорировать это письмо, ведь оно исключительно неофициально. Однако пропускать мимо ушей просьбы герцогов — значит навлечь на себя неприятности, верно, леди Смит?
Мне понравилось, как он говорит, а это означало одно: если бургомистр замешан, он — опасный противник. Пора включать обаяние. Я мило улыбнулась и смущенно опустила взгляд.
— О, сэр Шакли, я понятия не имею, о каких неприятностях тут может идти речь. Видите ли, герцог Аддисон был так любезен оттого, что я прослужила в его доме несколько лет. Я была одной из учительниц его детей, преподавала этикет и — для младших — основы магической безопасности. Мы… немного сдружились с герцогом, и когда моя тетя умерла и я выразила желание вступить в наследство, он захотел мне помочь.
Я снова посмотрела на бургомистра: лицо его оставалось непроницаемым, но взгляд… Легкая тень брезгливости, о да. Наверняка решил, что герцог запускал руки мне под юбку, пока его детки разучивали книксены и поклоны в соседней комнате. Прекрасно.
— Я люблю украшения, — продолжила я и провела кончиками пальцев по своему ожерелью, — и носить, и создавать. Это все, чего я хочу. Тетя давно говорила, что хотела бы оставить свой магазин мне. Поверьте, никаких неприятностей.
— Имеется еще один факт, леди Смит, — Шакли вынул следующую бумагу и продемонстрировал мне, — вот это. Почему? Здесь нет никаких подробностей, а указания достаточно четкие. Хотя это больше дело ИМД, чем мое, но мне хотелось бы знать.
Я глубоко вздохнула и понурила голову. Так, теперь главное — не переиграть.
— Видите ли, мой талант… Когда-то он был нестабилен, а я относилась к этому беспечно. Потому меня слегка ограничили. Но с тех пор прошло много лет, и сейчас все ограничения сняли. Я понимаю, что попадаю под особый контроль ИМД, и ничуть против этого не возражаю. Даже если они будут наведываться ко мне каждый день. Поверьте, — тут я снова взглянула на бургомистра, стараясь сделать голос как можно более нежным, — я хочу лишь спокойно работать, заниматься любимым делом и соблюдать правила. Мне снова дали шанс быть артефактором, на которого я училась. Я использую этот шанс.
— Вы уверены, что справитесь? — Он поморщился. — Простите за этот вопрос, миледи, но… Судя по бумагам, вы сирота, у вас нет семьи и заступиться за вас некому. Единственной вашей родственницей, сестрой матери, была леди Галбрейт. Артефакты — лакомый кусочек для теневого рынка, а, как бы я ни хотел полностью искоренить преступность в городе, вы догадываетесь, что она здесь есть. Великий тракт способствует. К вашей тете приходили, и к вам придут. Это не единственный магазин артефактов в городе, однако у леди Галбрейт имелась определенная известность. Она была довольно жестким человеком с безупречной репутацией. Ваша репутация, — он постучал пальцем по бумагам, — с самого начала не безупречна.
— Об этом знаем только мы с вами, не так ли?
— И будет знать ИМД. Вряд ли информация просочится, и все же… Мне хотелось бы думать, что я принимаю правильное решение, разрешая вам торговлю.
— Я найму круглосуточную охрану, — пообещала я, — и закажу защитный контур у лучшей компании в Райстоне. Как я уже сказала, мне милы, в основном, обычные украшения, не только и не столько артефакты. У меня нет лицензии на боевые амулеты или сложные заказы для лекарей. Защитные кулоны, мелочевка на удачу, браслеты от сглаза — вот то, чем я буду заниматься. Маленькая бытовая магия. Боюсь, если ко мне придет кто-нибудь из… бандитов, — я округлила глаза, — то я их очень сильно разочарую. Им ведь, наверное, не это нужно. И, разумеется, стоит сразу доложить вам?
— Не мне. Если к вам кто-то заявится, сообщите своему инспектору из ИМД, а дальше это их дело — и городской полиции. Ладно, леди Смит, — Шакли тяжко вздохнул, — из уважения к памяти леди Галбрейт и его светлости Аддисону… Я подпишу ваше разрешение на торговлю. Но учтите, за вами будут наблюдать, и постарайтесь вести себя достойно. Леди Галбрейт очень любила Райстон, даже помогала ремонтировать шпиль башни, — он указал куда-то вверх, — и делала все, чтобы город жил спокойно. От вас я ожидаю того же, только шпиль чинить уже не нужно. Это ясно?
— Предельно ясно, сэр.
Он подмахнул нужную бумагу, поставил печати, велел хранить в сейфе и отпустил меня. Я вышла, прижимая к себе папку с зелеными завязками и спиной чувствуя пристальный взгляд Хораса Шакли.
Дождь прекратился, облака отползли от города, открыв изумрудные склоны гор и колокольчиковое небо. Райстон встряхнулся, будто большая собака после купания, и выглядел гораздо более оживленным, чем вчера. Выйдя из ратуши, я подняла голову, чтобы рассмотреть шпиль. Тоненькая башня, увенчанная золотым листочком — символом процветания — возносилась в очистившиеся небеса. Красиво.
На площади толпился народ, откуда-то долетали выкрики. Приглядевшись, я заметила протестующих: близко к крыльцу ратуши они старались не подходить, выстроились неровной шеренгой так, чтобы бургомистр мог увидеть их из окна. В основном тут были мужчины и женщины средних лет, державшие плакаты «Нет повышению налогов» и «Наши дети голодают». Выдумки никакой, зато понятно.
— Что здесь происходит? — спросила я у мальчишки-газетчика, который стоял, прислонившись к афишной тумбе и поплевывая на мостовую.
— Королевский совет проголосовал за повышение налога с прибыли для тех, кто торгует едой, — оттарабанил мальчик и протянул мне газету. — Лоточники протестуют. Хотите прочитать? Всего один арс, мисс!
Я дала ему медяшку и сунула газету в сумочку. Позже ознакомлюсь с местными новостями, а сейчас нужно заполучить свое имущество.
В отделении Континентального банка тосковала очередь, и мне пришлось провести полчаса, разглядывая буклеты. Обещали кредит под небольшие проценты для «надежных платежеспособных граждан» и рассказывали о преимуществах долгосрочных вкладов. Все это меня пока не интересовало. Вместе с магазином тетя оставила мне небольшое состояние, и, если я буду вести себя разумно и не растранжирю все в первый же месяц, на полгода становления магазина хватит, да еще и
