пор переливались всеми цветами радуги.
Решив знакомиться с соседями завтра, я направилась в конец улицы, в противоположную сторону от Ратушной площади. Там когда-то стоял приличный трактир, где мы с тетушкой частенько обедали. Нил важно вышагивал рядом со мной, притягивая удивленные и восхищенные взгляды. Я помахивала сумочкой и безмятежно улыбалась.
«Сытая утка» оказалась цела и невредима. Я помнила, что у них есть внутренний дворик, только вот было еще слишком прохладно, и пришлось устроиться внутри. Я позволила Нилу выбрать стол, уселась вместе с котом на бархатный диван и дождалась официантку. Та смотрела на нас во все глаза.
— Эм… Я не уверена, что к нам можно с животными.
— Мой кот очень воспитанный, — заверила я ее, — дрессированный. Вот, смотрите. Нил, хочешь кушать?
— Мяу, — мрачно сказал Нил. Он ненавидел, когда я так делала.
— Хорошо, — сдалась девушка, — но если он что-то испортит, вам придется заплатить.
— О, милая, — удивилась я, — неужели похоже, что мне нечем платить?
— Я не то имела в виду, — девушка покраснела, и я решила на нее не давить.
— Все в порядке, я понимаю. Что вы порекомендуете?
— Утку в брусничном соусе, зеленый салат, грибы в сливках, форель под розмарином…
Я взяла утку, а для Нила пообещали принести кусок вареной курицы. Кот развалился на диване и лениво щурился; солнце падало в окно большим сладким ломтем, и Нил сунул туда лапы.
— Сейчас ты слышишь этот тревожный писк? — спросила я. Нил подумал.
— Нет.
Я помнила, что в «Сытой утке» очень вкусно готовили, и — вот приятная новость! — за прошедшие годы мастерство повара только возросло. Я с наслаждением ела нежное, приправленное кисловатым соусом мясо, а Нил деликатно пожирал курицу. На десерт официантка предложила мороженое со взбитыми сливками, и когда я увидела этот шедевр (три шарика — фисташковый, лимонный и мятный), то чуть не застонала.
— Для вас по-прежнему готовит мастер Шварц? — поинтересовалась я, задержав официантку. Она кивнула.
— Да, он на кухне. Вы хотите позвать его? Бывали у нас раньше?
— Бывала, но не стану отвлекать шефа от работы. Просто передайте благодарность от племянницы Розалинды Галбрейт. Пожалуй, — я широко улыбнулась, — я стану вашей постоянной клиенткой.
— О, хорошо, мисс?..
— Смит.
— Добро пожаловать в «Сытую утку», мисс Смит, снова. — Официантка улыбалась, на ее щеках появились милые ямочки. — Я Лесли. Буду счастлива обслуживать вас.
— Взаимно. Заглядывайте к нам в «Лазурит», как только мы откроемся.
Ее глаза вспыхнули.
— Вы снова откроете магазин украшений? Боги, это хорошо! Другая лавка артефактов далеко, а нам постоянно что-то требуется, и посетители часто спрашивают… Мы так горевали, когда магазин перестал работать. Скоро открытие?
— Думаю, примерно через неделю. Я только-только вступила в наследство, и мне требуется время, чтобы разобраться. Обещаю заглянуть к вам на обед и предупредить, когда откроюсь.
— Спасибо! Хозяин будет рад это услышать. Он дружил с леди Галбрейт. Ее тут все любили… — Лесли вздохнула. — Мои соболезнования, миледи.
— Благодарю вас, Лесли.
Что ж, все идет по плану. Самый крупный на улице трактир — место, откуда сплетни распространяются мгновенно. Через полдня все окрестности будут знать, что «Лазурит» планируют открыть вновь, а мне только этого и нужно.
— Людвиг здесь, — проговорил Нил, когда официантка отошла от нашего столика. — Тихо, не верти головой! Вон там, у стены.
Я осторожно покосилась вправо. Людвиг сидел за дальним столом, полускрытый миниатюрной пальмой, выживавшей в горшке только за счет магии, и делал вид, будто поглощен изучением меню. Почувствовав мой взгляд, поднял глаза и еле заметно подмигнул. Я отвернулась.
Не будем терять времени.
Глава 4
К пяти часам явились доставщики из банка. Два сурового вида молодых мага сопровождали грузовой кэб, который, втиснувшись на улицу, парализовал движение. Люди, ругаясь, протискивались мимо него, еще один кэб, обычный, застрял на въезде с Ратушной. Через некоторое время кэбмен плюнул и принялся выводить экипаж с улицы задом, лодаши послушно пятились; я надеялась, что установленная сегодня мастером защита спасет меня от цветистых проклятий.
Мне пришлось подписать очередную пачку бумаг, и маги перепроверили все мои разрешения и завещание, прежде чем дали сигнал о разгрузке. Крепкие ребята в униформе банковских работников в два счета перетаскали бесчисленное количество ящиков внутрь магазина, отчего торговый зал стал напоминать склад. Я прикидывала, сколько времени у меня уйдет на распаковку, и все отчетливее осознавала: без помощников не обойтись. Отправляясь в Райстон, я наивно надеялась разобраться сама. Пожалуй, мне срочно нужно заглянуть в тетушкины бумаги. Просить Людвига о помощи не стану: не его это уровень и дело.
Проверив, что все на месте, я попрощалась с ребятами из Континентального и заперла дверь, оставшись наедине с горой, просто горищей работы. Грузовик неторопливо погремел прочь, наконец освободив Лавандовую улицу от своего присутствия. К облегчению всех окружающих, полагаю.
Я стояла, опустив руки, и оглядывалась. Ящики были тщательно промаркированы («Стеклянные полки», «Стенды для камней», «Аметисты, агаты»), и, в общем-то, можно было начинать, однако мой мозг пасовал перед таким объемом действий. Требовался план. Я уже делала наброски в блокноте, только вот следовало внести в них правки после столкновения с реальностью.
— Пора заводить знакомства, оттягивать не получится, — сказала я Нилу, который устроился на верхнем ящике в одной из пирамид («Шнурки для кулонов, цепочки») и лежал, свесив длинный пушистый хвост. — Как думаешь — игрушки, платья или булочки?
— Зная тебя — конечно, последнее.
— Может, там и кофе есть, — размечталась я.
— Захвати мне булочку с корицей, пожалуйста.
— Нил, ты — кот. Тебе вредно есть булочки с корицей.
— Ну… в честь приезда?
Я фыркнула и не стала ничего ему обещать.
Прихватив толстенную папку с надписью «Персонал», я с трудом запихала ее в сумку, проверила, на месте ли кошелек, и отправилась покорять соседей.
Хотя на Райстон неумолимо наваливался вечер, в пекарне «Доброе утро» время, казалось, застыло; то ли окна были так зачарованы, то ли стекла специальные — внутри тебя словно окутывало золотистое рассветное тепло. И пахло, разумеется, корицей. Самый привлекательный запах для тех, кто обожает пирожные.
Ах да, и еще ваниль…
Это была скорее пекарня, чем кафе, однако тут имелось три столика, втиснутых в угол и накрытых клетчатыми скатертями. На каждом столе притулился крохотный фонарик и ваза с фиалками; на стенах висели цветочные горшки, откуда любопытствующе торчала розовая герань. Меня поразил прилавок: сделанный в форме полумесяца, без стекол, зато с защитной стенкой, невидимой для посетителей. Разглядеть пирожные во всей красе — пожалуйста, а вот просто схватить не получится.
Один столик
