Читаем без скачивания Путь в стаю (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич

Отсутствие реакции импланта действительно не могло смутить эту бестию. Валькирия, даже если она мечница — это диагноз, и никто и ничто не способно его вылечить. Девочка очень чутко отслеживала все мои реакции, изучала, пробовала, наблюдала. Уже через полчаса стало ничуть не хуже, чем было бы с имплантом. Особенно блистали её коготки, которые, казалось, были во всех чувствительных точках тела одновременно. Ради игры мечница даже отпустила мою вторую руку — ей нужен был весь инструментарий удовольствия. Мне же, в свою очередь, показалось глупым держать руки за головой. Когда на тебе беснуется такая женщина, как можно просто лежать бревном?! Так что мои ладони очень быстро, как-то сами собой, перекочевали на бёдра страстной метиллии.

Первые ощущения от моей игры девочке пришлись по вкусу. Она не спешила одёргивать, да и что мне её одёргивания? Что это за игра, если в ней нет места взаимности? Всё во мне восставало против подобного вопиющего абсурда. Следуя отрывочным всполохам мыслей, иногда всплывающим из пучины удовольствия, руки принялись гулять по телу прелестницы. Вот они на талии, а большие пальцы и вовсе норовят спуститься ниже, к самой большой девичьей драгоценности. Вот ладони скользят выше, и пленяют по пути аккуратные упругие грудки, чтобы остро ввинтиться пальчиками в крупные соски. Снова вниз… вот тут-то девочка и опомнилась. Я поймал её недовольный взгляд, а следом пришёл командирский окрик:

— Я тебе не разрешала использовать руки.

— Разве для того, чтобы сделать приятно своей женщине, нужно спрашивать разрешения?

— Да. Ты мой.

— А то, что мы уже в одной постели, и трахаемся — недостаточно?

— Нет. Делай только то, что я тебе позволяю. Здесь и сейчас ты — мой мальчик.

— Нет, так не пойдёт. Я привык проявлять инициативу. Сам.

Руки валькирии метнулись к моим ладоням, но я их ждал. Перехватил, завёл за спину и стремительным броском перевернул девичье тело набок — кошка аж вскрикнула от неожиданности. Гибкое движение, и вот уже девочка подо мной, полностью подмята и стреножена. Конечно, она не собиралась сдаваться! Упрямо барахталась, так и норовя выскользнуть, а когда не получилось, принялась посверкивать глазками исподлобья.

— Пусти!

— Зачем?

С огромным удовольствием зарылся в её всё-таки разметавшиеся по ложу пряди, потёрся щекой о шейку, а потом резко куснул за ушко. Валькирия опять принялась извиваться, дёргаться, с её губ слетел первый рык недовольства. Тогда я отпустил руки, но вместо того, чтобы дать ей вывернуться, напротив, воспользовался моментом, чтобы ещё глубже прижать беснующуюся кошку к себе. Локти упёрлись в её торс, руки прошли за лопатками, так что ладони накрыли сзади девчоночьи плечики. Кошка совершенно неожиданно для себя оказалась в жёстком захвате — теперь вывернуться ей будет куда сложней, чем раньше.

— Пусти, ты мой! — рычала девчонка.

— Конечно твой. И докажу это делом. Расслабься, и получай удовольствие, раз попалась. Или тебе не интересна игра?

— Я сама устанавливаю её правила!

— Брось. Ты же валькирия! Игривая кошка! Почему бы тебе не прикоснуться к другой стороне удовольствия? Я же не дёргаюсь, даю тебе играть, как ты хочешь, и ты дай. Кайф тебе обеспечен, обещаю! Сама потом продолжения попросишь!

— Я мечтала о другом, когда тебя обихаживала. Хотела почувствовать тебя под собой. Беспомощного. Своего. При всей твоей силе — ощутить лишь игрушкой твоих и моих страстей.

— Как тебя хоть зовут… чудо?

— Лита.

— Лита, что, совсем ничего не ёкает, когда я тебя… вот так… подминаю?.. — почему-то от понимания этого вернулась апатия.

Она — не Валери. И даже не Ле. Малявка. Ничего ещё не понимает, но уже считает себя абсолютно правильной. Я плюнул на всё, выпустил её из захвата, а когда попыталась накинуться, отбросил прочь. Присел на край кровати, но девочка с маниакальным упрямством продолжала пытаться оседлать, стреножить, зажать. Меня же всё больше накрывало, укутывая посмертным саваном, безразличие — леденящее кровь, удушающее, ватное. Мечница что-то делала, чего-то требовала, даже кричала, но мне было плевать. Пробрало, только когда чертовка начала драть когтями, и на предплечьях пролегли кровавые борозды. Боль что-то всколыхнула в сознании. Апатия позорно бежала прочь. Теперь мы с Литой продолжали игру на её правилах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наши кувыркания продолжались до самого вечера. Первое впечатление от валькирии, как от восхитительно чуткой любовницы, пошло прахом. Без контроля импланта республиканка казалась блёклой и поверхностной. Она не хотела настоящей игры, и все дальнейшие наши с ней кривляния казались дешёвым суррогатом. Наконец и до девочки начала доходить вся тщетность её попыток обратить на себя внимание. Валькирия поняла, что не в состоянии зацепить меня по-настоящему. И тогда в её прелестной головке созрел коварный план. Мечница пригласила меня на татами, чем сразу подняла свои акции на небывалую высоту. Или это были не акции?..

Мы вышли в коридор. До меня вдруг с запозданием дошло, что я щеголяю по резиденции самой серьёзной властной структуры Республики… без одежды. Это было настолько дико — если апеллировать к здравому смыслу и прошлому опыту, — но внутри ничего не шевельнулось по этому поводу. Девочке видней, да и плевать. Республиканки захотят — и одетого разложат, а потом скажут, что так оно и было. Да и идти оказалось недалеко. Прошли до конца коридора, спустились на гравитационном лифте, и сердце на секунду ёкнуло узнаванием: тренировочная зона! До боли знакомая, и такая привычно домашняя. Сколько приятных минут она мне подарила во Внешних колониях!..

Едва перелез через канаты, в груди поселилось ощущение правильности. Я даже присел на колени, чтобы немного помедитировать, и девочка не решилась сбивать этот порыв. Она вообще как-то странно себя вела последние часы, похоже, всё же ощущала себя не до конца правой, или просто чувствовала смутное беспокойство. Интуиция у республиканок часто оказывалась на высоте, всё же они женщины, да ещё и постоянно в движении, постоянно совершенствуют свои компетенции, что накладывает отпечаток, создаёт для проявления интуиции дополнительные предпосылки.

Девочка тоже присела чуть в стороне, но не на колени, а в позе лотоса. Так они часто делали. Валери делала. Валери… Мысли о моей рыжей валькирии разбили зыбкое медитативное настроение. Я физически не мог выбросить из головы всё произошедшее, не мог до конца отрешиться от прошлого и настоящего. Это было новым для меня. Благодаря многолетней шлифовке техник, медитация уже давно проходила на автомате, морозным холодом отрешённости выгоняя из головы все лишние мысли и чаяния. Теперь же… Стало только хуже. Я всё глубже погружался в тяжёлые воспоминания. Близость этой странной кошки, расположившейся по правую от меня руку, вместо дополнительной ниточки в новую реальность, лишь вбивала новый костыль в столь манящее прошлое.

И всё же медитация помогла. Теперь я хотя бы знал, что же меня так гложет, и ответ поразил своей простотой. Хотелось сдохнуть. Это было единственным настоящим моим желанием, всё остальное оказывалось мнимым и наносным. Дальнейшее сидение на одном месте было лишено смысла, поэтому я гибко поднялся и, привычно оценив обстановку, пригласил девочку на бой.

Чуда не произошло. Моя первая наставница по клинку, Силена, была отличной мечницей, но никудышней рукопашницей. Вторая наставница, Айни О`Трикс, неплохо махала коготками, но как рукопашница, опять же, не блистала. Возможно, Лита и была первоклассной мечницей… Скорей всего так оно и было, ведь она не лгала, когда рассказывала, как спасала меня от инвалидности. Вот только хорошей рукопашницей от этого кошка не становилась. Я выиграл три боя из трёх, чем порядком её… порадовал. Лита теперь всем своим естеством прочувствовала, кто попал в её остренькие коготочки, ощутила, что трахает не просто сильного мечника, но и отличного рукопашника. Такая реакция метиллии меня порядком позабавила, только никакой мстительной радости я от этого не испытал. Наоборот, усилилось чувство сюрреализма всего происходящего. Помнится, республиканки уверяли меня, как у них высоко ценят квалификацию, как отличные кондиции и компетенции открывают любые дороги в жизни… А тут какая-то шмакодявка пытается строить куда более опытного мужчину. И пусть только в постели — пока только в постели, — но разве этого недостаточно, чтобы составить представление о подлинной подноготной Республики?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})