Ибо Фокс Малдер занимался именно секретными материалами.
«Секретными материалами».
«СМ».
2.
Ровно сутки назад: Дэйна Скалли толкнула дверь и второй раз в жизни шагнула в кабинет Скотта Блевинса, начальника Службы Профессиональной Пригодности ФБР.
Она испытывала нечто среднее между легкой тревогой и эмоциональным подъемом, хотя никакого особого почтения к начальникам прежде за собой не замечала. Просто… просто… просто… Как-то не слишком обычно была сформулировала эта простая просьба: прибыть для собеседования. Скалли никогда раньше не получала подобных просьб и потому не могла бы сказать, что она обнаружила в ней необычного и как именно положено таким приглашениям звучать, но…
В общем, она чувствовала в груди стеснение, какую-то нарастающую неясную и безотчетную тревогу.
Именно безотчетную. Она знала за собой это свойство: чувствовать, что близятся неприятности. Иногда она жалела, что не может определять их природу и масштаб.
Тревога усилилась скачком (вплоть до промелька мысли:
«Ой, мамочка, а я, похоже, дала маху, когда завербовалась…"), когда Скалли, войдя, почувствовала смешанный запах одеколона „Драккар“ и табачного дыма. Если бы она верила в предчувствия, то решила бы, что ей сигналят из будущего; но Скалли верила в биохимию и нейрофизиологию, а потому решила, что это, скорее всего, какая-то подавленная ассоциация, связанная с ранним детством, и что можно напрячься и вспомнить подобное сочетание запахов и ту неприятность, что с нею связана.
Кроме Блевинса, в кабинете было еще два человека, ей незнакомых: один, полный, в очках, — сидел возле стола, лицом к вошедшей, и что-то читал; второй, пожилой и поджарый, с лицом мужественным и простым, курил у окна, озирая пейзаж сквозь жалюзи.
В этой картине явно чего-то недоставало.
— Агент Скалли, — заглаженно, как бы в десятый раз за последние полчаса, сказал Блевинс, — я благодарен вам за то, что вы явились по первому приглашению. Присаживайтесь.
Интересно, а как могло бы выглядеть, скажем, третье приглашение, если первые два агентом проигнорированы?… — мельком подумала Скалли, усаживаясь на неудобный стул с короткой прямой спинкой.
— Итак, к делу. Вы с нами уже два года, окончили медицинский колледж, от практики отказались… Кстати, почему?
— Я считаю, что могу сделать в ФБР лучшую карьеру. Хотя родители и полагают, что это такая форма молодежного бунта… — Скалли чуть улыбнулась.
— Понятно. Вы знаете специального агента Фокса Малдера?
— Да.
— Откуда? — спросил, наклоняясь чуть вперед, сидящий толстяк.
— Правильнее сказать, я слышала о нем, — выделила голосом Скалли, — хотя лично не знакома. У него хорошая репутация. Окончил Оксфорд, доктор психологии — защитился в восемьдесят восьмом году, — имеет монографию о связи оккультизма и серийных убийств, благодаря которой, кажется, смогли арестовать опасного маньяка. Считается лучшим аналитиком в делах, связанных с насильственными преступлениями… В Академии у него была кличка «Призрак».
Кажется, все.
Сидящие переглянулись.
— Вы знаете, что Малдер сейчас бесцельно тратит свое время, работая над проектом, который не одобряется руководством и лежит в стороне от основного потока событий?
— спросил Блевинс.
— Так называемые «Секретные материалы», — подсказал толстяк.
— Это что-то связанное с паранормальными явлениями? — решила уточнить Скалли.
— Да. Можно сказать и так. Агент Скалли, мы решили направить вас на помощь к Малдеру, — продолжал Блевинс. — Вы будете оценивать ход расследований и докладывать непосредственно мне…
Скалли вдруг ощутила на своей щеке пристальный взгляд того, кто стоял у окна. Он уже не курил и не озирал пейзаж. Он смотрел на нее остро и жестко. И ей захотелось моргнуть, или повернуть голову, или как-то еще защититься от этого взгляда — но она не моргнула и продолжала сидеть прямо.
Вот оно, подумалось ей.
— Вы хотите, чтобы я… стучала на проект «Секретные материалы»? — спросила она ровным голосом.
— Мы хотим, чтобы вы подвергли проект тщательному научному анализу, — сказал Блевинс, и Скалли вдруг показалось, что он незаметно ей подмигнул. — За время вашего сотрудничества с Бюро мы, бумажные черви, составляли ваш психологический портрет. Мы знаем, что у вас не по-женски логичный и строгий ум, признающий лишь весомые факты. Вас неимоверно трудно в чем-то убедить словами. Вы готовы вкладывать персты в раны… Кроме того, ваша психиатрическая подготовка тоже поможет вам сориентироваться, где мы имеем дело с фактом природы, а где с причудой сознания. Как раз такой человек нам нужен, чтобы оценить степень актуальности в работе по «СМ». А сейчас я прошу вас спуститься в подвал для знакомства со специальным агентом Малдером. Мы ждем от вас первый доклад в ближайшие дни.
3.
В подвал, где обосновался Малдер, ходил только грузовой лифт с раздвижной решетчатой дверью, исцарапанной до белого металла в пяти дюймах от пола.
Ручные тележки… На стенку кабины лифта кто-то неровно приклеил стикер с эмблемой «Охотников за привидениями».
В лифте пахло формалином.
Можно было подумать, что лифт везет ее прямиком в хранилище расчлененных трупов…
Стены тускло освещенного коридора были выкрашены темно-зеленой краской и уже одним этим напоминали декорации фильма ужасов. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные картотечными ящиками. За поворотом в тупике почти светилась голубая дверь, до странности похожая на дверь холодильной камеры. Скалли постучала и потянула за ручку. Дверь открылась легко.
Если бы оттуда вылетела стая летучих мышей, она не удивилась бы.
В помещении было полутемно. Горела настольная лампа, бросая свет на крышку стола, заваленного старообразными канцелярскими папками, и светился матерчатый экран, на который падал луч слайдоскопа.
На экране был какой-то лесной пейзаж.
— Входите! — из мрака улыбкой вперед вынырнул высокий молодой человек. — Хотя вы здесь все равно никого не найдете, кроме одного изгоя и отшельника.
— Здравствуйте, — сказала Скалли, протягивая руку. — Я — Дэйна Скалли, и меня направили к вам в качестве напарника.
— Ого! — сказал Малдер. — За что же такая честь? Вы что-то натворили? Или тоже увлекаетесь всем этим?
Он пожал ее руку и одновременно другой рукой зажег свет, и стало видно, что свободные от стеллажей и тяжелых шкафов участки стен завешаны увеличенными фотографиями того, что мало кто принимает всерьез и что пренебрежительно именуется «летающими тарелками», хотя по виду это больше напоминает унесенные ветром соломенные шляпы; посередине висел солидных размеров плакат с аналогичным изображением и проникновенными словами: «Я хочу верить».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
