миссис Хопкинс. Мне нужно им хотя бы сказать о своем уходе. Иначе будет не очень вежливо покинуть их, ничего не сказав.
Миранда соскочила с места, когда Мадлен закончила с мытьем ног, украшая пол мокрыми следами.
— Вот и скажешь им перед тем, как мы отправимся. Ты будешь жить у нас. Мне крайне не терпится познакомить тебя с Кевином и со слугами!
Мадлен не знала, радоваться ей или нет внезапно свалившемуся на нее повышению. С одной стороны, безусловно, здорово уйти от тяжелой и изнуряющей тебя работы. С другой же, легкая инфантильность девушки не вселяла в Мадлен доверия, а, скорее, заставляла больше опасаться. Это и стало причиной ее колебаний. Но, в конце концов, желание открыть дверь в новую жизнь становилось все более и более привлекательным. Особенно, если вспомнить, что Мадлен с завтрашнего дня снова выходит на работу…
— Хорошо, — твердо ответила она. — Я только схожу к Броуди и к Хопкинсам, чтобы лично их оповестить об уходе… — Осекшись, Мадлен задумалась. — О переезде.
Пока Миранда наслаждалась скромным завтраком, Мадлен успела выслушать обвинения и упреки мистера и миссис Хопкинс, отчего ее стремление приступить к работе компаньонки возросло с еще большей силой. Последние сомнения развеялись на ветру, когда за ее спиной громко захлопнулась дверь вредных работодателей. Придя к Броуди, она не нашла его дома. Вместо этого она оставила ему записку на своей двери, когда они с Мирандой отправились в поместье Херефорд. Мадлен надеялась, что записку не сдует ветром и Броуди прочтет ее.
Радостная новой компании Миранда весело скакала впереди дороги. Мадлен шла умеренным шагом, держа перед собой ручки маленькой сумки с вещами. Обернувшись, она в последний раз посмотрела на свой маленький домик, который находился на окраине города. Теперь он казался ей еще меньше.
Она оставляет в этом доме свое прошлое, частичку себя. Она чувствовала, будто оставляет там и свою мать, последние воспоминания о ней. Мадлен накрыли тоскливые ощущения потери, словно ее отрывают от дома. Ей не очень прельщали перемены. Однако Мадлен хотелось верить, что перед ней сейчас открываются ворота в новую жизнь и новые возможности. Мадлен сунула руку в карман, сжав свой листок. Быть может, у нее все сложится настолько хорошо, что потом ей не придется искать Саймона и Сэмюэла.
«Ты обещала маме и должна сдержать свое слово» — непреклонно напомнила Мадлен себе.
Конечно, она сделает это. Просто Мадлен рассчитывала, что когда придет время отыскать их, она уже не будет нуждаться в помощи. Но она сделает это ради мамы.
Через несколько метров размытые после дождя дороги заставили девушек прыгать через грязь и лужи от одного сухого островка к другому. Путь к свету никогда не бывает прост, сначала надо преодолеть тернистую дорогу. Спустя некоторое время на горизонте на фоне луга и леса перед ними предстал темный замок — поместье Херефорд.
При виде тяжелого строения по спине Мадлен прокатился холодок. Будто в нем жила не Миранда с младшим братом, а некий злой и угрюмый правитель графства, такой же, как этот замок. Она смотрела на него, и ей совсем туда не хотелось. Но назад пути не было, особенно если вспомнить, с каким скандалом Мадлен ушла от Хопкинсов. Она должна побороть свои сомнения и страхи. Взглянув на свою улыбающуюся спутницу, Мадлен почерпнула из нее уверенности. Мысленно воззвав к Всевышнему, она наполнила грудь воздухом, сжала ручки сумки и храбро шагнула навстречу своей судьбе.
Глава 2
Алый мундир пересекал поле верхом на жеребце. Из-под фуражки карие глаза устремились к мрачному замку. Ударили поводья, и конь помчался быстрее.
Джек мучительно устал находиться в седле. Мысль о том, что он скоро слезет с него, лишь подгоняла его быстрее добраться до места. Ему казалось, что он не был здесь вечность, хотя на деле всего лишь год. И разве можно было тогда ощутить радость пребывания дома, когда причиной являются похороны родной матери? Вряд ли. В то время Джек, кажется, и не заметил, что вообще был дома. Он быстро приехал и уехал, оставив свою сестру и брата одних справляться с утратой и одиночеством. Но он должен был! Джек должен был быть там, на фронте, плечом к плечу с товарищами, разделяя с ними военное бремя и пролитую кровь. Однако кое-что все-таки заставило его вернуться.
Осознав, что Мире стукнуло семнадцать лет, это стало главной причиной, которая накинула на него петлю и вытянула в родные края. Близился ее дебют, а это означало, что он должен позаботиться о ее будущем и о ней самой. Он не трус, чтобы сбегать прямо с военного лагеря, нет! Его комиссовали еще в 1810 году, но Джек и слышать не хотел. Только из-за тяжести ранения он не смог вернуться раньше — был слишком слаб. При воспоминании о невыносимой боли его рана заявила о себе жгучим покалыванием. Даже его командир удивлялся, почему он находится в горячей точке, тогда как должен нести службу в тылу. Это правда.
По системному принципу тратить свои жизни и подвергать их риску должны «простые люди», а аристократы — занимать места в элитных гвардейских полках. Но такой путь претил Джеку. Его тошнило при одной только мысли, что он бросит своих товарищей, свою роту, которые сражаются за свободу всей страны, а сам будет сидеть в сухом и уютном кабинете, перебирая пыльные бумажки со стола. Однако ему пришлось покинуть военную службу не только из-за комиссования.
Теперь его миссия — позаботиться о Миранде и, конечно, о Кевине.
Остановившись перед высотным домом, Джек спрыгнул с седла. Внутренняя часть ног неприятно отдалась болью. Карие глаза пробежались по старому строению. Замок ни капли не изменился за время его отсутствия: та же пара торчащих кирпичей, тот же мох в правом крыле, те же несколько трещин над дверью.
Из центрального входа навстречу ему выбежал Пол с натянутой улыбкой до ушей.
— Ваша милость! Мы дождались, и вы, наконец, вернулись.
— Как видишь. — Джек был сух. Он без особой радости передал ему поводья. — Отведи Кайроса в конюшню. Пусть накормят его, напоят и почистят. Где Миранда и Кевин?
— Они в библиотеке, ваша милость.
Джек удивленно уставился на него. Мира читала? Похоже, его не было дома слишком давно: раньше Миранду даже силками нельзя было затащить в библиотеку. Однако надо сказать, что это открытие стало для него приятным.
Он вошел в дом, в холле которого его встречала баррикада из прислуги. Первой выступила экономка с
