недовольным лицом, словно перед этим она случайно съела лягушку в сыром виде.
— Ваша милость, как добрались? — начала Марша, поприветствовав поклоном. — Вы даже не предупредили, что приедете. Нам пока нечего подать к столу. Могу распорядиться, чтобы приготовили чай.
— Весьма неплохо, — буркнул он. — Ничего не нужно, Марша, расслабься. Я потерплю до ужина.
Экономка поджала губы. Джек, отдав фуражку и перчатки дворецкому, прямиком направился в библиотеку. Неужели Миранду настолько поглотило чтение, что они с Кевином даже не вышли встретить его? В конце концов, их брат ведь с войны вернулся, а не с путешествия! Малая капля обиды проскользнула внутрь него. Вдруг по коридору навстречу ему бежала детская светлая головка.
— Джек! — кричал радостно Кевин. Он врезался в него с объятиями, чуть не сбив с дороги. — Ты приехал! Наконец-то! — Светло-карие глаза обратились к нему в выжидании реакции на новость: — А я сам сделал себе меч.
Джек несколько растерялся. Он словно забыл, как обращаться с детьми.
Погладив макушку Кевина, он сдержанно ответил:
— Ты… молодец. Так держать!
Но Кевину этого было мало. На лице Джека он, наверное, ожидал увидеть как минимум улыбку, которой в итоге не последовало.
Ребенок разочарованно нахмурился, а Джеку стало неловко, отчего он оживленно добавил:
— Ой, а что это? Ты же вырос на целых десять футов! Через год-другой уже меня перерастешь.
Выражение лица Кевина сменилось. Он с довольством встал перед братом и расставил руки по бокам, гордо демонстрируя свой рост. Внезапно из-под жилета мальчишки вывалились на пол три конфеты. Кевин выпучил глаза, а затем смутился, мельком глянув на Джека и переводя взгляд на предательски выпавшие сладости. Он ожидал взбучки. Брови Джека поднялись, но он молчал. Что в таких случаях вообще говорят детям? Воспользовавшись немой реакцией брата, Кевин схватил конфеты с пола и наскоро удрал прямо по коридору.
Джек усмехнулся и пошел дальше. Повернув ручку, он толкнул дверь и дернулся от женского вскрика: Джек случайно задел незнакомую девушку, чьи руки были заняты книгами, и она упала с ними на пол. В окружении полураскрытой бумажной литературы она воззрела на него большими светлыми глазами.
— Прошу прощения. Вы не сильно ушиблись?
— Да нет, — скромно ответила девушка.
Джек, почувствовав себя виноватым, помог ей подняться и собрать книги. Окинув взглядом ее коричневое одеяние, он сделал вывод, что она новенькая горничная.
— Вы давно здесь работаете?
Девушка, сморгнув, молвила:
— Две недели. А вы?..
— Джек Гудман, виконт Херефорд.
— О! — Девушка помедлила, открыв рот, и сделала поклон.
Джек поразился чистоте ее серых глаз, которые словно отражали холодное небо в пасмурный день. Она замялась под пристальным взглядом офицера в ярко-красном мундире, явно смущенная. Незнакомка сцепила перед собой руки.
Джек не удивился: девушки всегда млеют при виде военных в форме. Ему не раз приходилось ловить на себе двусмысленные женские взгляды. Иногда они говорили: «Я вся твоя», «Ну пригласи меня на танец» или «Ты мне нравишься». Но глаза этой девушки сохраняли молчание. У Джека взыгралось любопытство.
«О чем же она думает?»
Дверь еще раз распахнулась и на этот раз ударилась о его спину. Джек не покачнулся ни на дюйм. Из-за двери показалась голова Миранды. Она широко отверзла голубые глаза.
— Джек, ты вернулся! Я сильно тебя задела?.. Прости, ради бога. — Мира прижалась к нему, крепко стиснув руками широкие плечи брата. — Вы уже познакомились? Это Мадлен Ривз, моя компаньонка.
Джек опешил, внимательнее разглядывая девушку.
В недоумении он с серьезностью обратился к Миранде:
— Компаньонка? Когда ты успела нанять компаньонку?
Мадлен переводила взгляд с одного на другого, закусив губу. Миранда подошла к ней и положила руку на локоть, будто стражница, защищающая права своей госпожи.
— Пару недель назад. Правда здорово? Нам так весело вместе. Мадлен отлично справляется со своей работой.
Воздух в библиотеке сделался тяжелым. Напряжение скакнуло между ними, едва не образуя молнии. Джек смотрел на обеих с каменным лицом, от которого Мадлен, вероятно, похолодела. Нетрудно было счесть с ее робкого взгляда, что особенно на нее наводил ужас белый шрам, растянувшийся по его левой щеке. Черноволосая девушка пребывала в смятении.
Разумеется, Джеку неоткуда было знать, что его сестра наняла компаньонку. В последнее время они не вели активную переписку. Вообще никакую. Джек скрывал от родных, что он был смертельно ранен, дабы уберечь семью от лишних переживаний. Они с Кевином достаточно хлебнули горя со смерти мамы. Но Миранда в силу своего ребяческого характера не могла знать, что компаньонку нельзя нанять просто с улицы. Для этого необходимо соблюсти несколько критериев.
Джек, откашлявшись, нарушил тишину:
— Что ж, мы с тобой еще поговорим об этом. Мисс Мадлен и ты, как видно, не знаете, что, нельзя просто так стать компаньонкой. К примеру, вы обладаете благородным происхождением?
— Нет, — тихо издала Мадлен.
— Это неважно! Я ее уже наняла и обратного пути нет. Мадлен будет моей компаньонкой.
Джек бросил суровый взгляд на сестру.
— Мира, тебе придется появляться в обществе вместе с компаньонкой. И у нее должно быть соответствующее происхождение, если ты хочешь выходить в свет. — Его взгляд метнулся к журнальному столику, он взял с нее книгу в твердой коричневой обложке. — Я сейчас отлучусь ненадолго. Когда вернусь, я распоряжусь, чтобы мисс Ривз подали экипаж. Правила придумал не я, сестра. — Джек толкнул ей в грудь книгу.
Миранда хотела вставить слово, но он не дал ей этой возможности: дверь за ним уже захлопнулась. Миранда вскипела. В руках она с неимоверной силой сжала непримечательную толстую книгу, которая от натиска чуть не уменьшилась в два раза. Ее глаза опустились на обложку.
— «Путь леди: светский этикет»?
Он взял другого коня и отправился на частное кладбище. Джек собирался навестить свою мать Жозефину. По дороге он размышлял над упрямством, которое проявила Мира, защищая свою, по всей видимости, новую подругу. Но больше всего его поразила ее привязанность, которая возникла к этой девушке спустя лишь две недели. Однако, какой бы хорошенькой не была мисс Мадлен, Джек не может позволить ей оставаться в их доме. Она должна уехать.
Пока Мира бушевала из-за брата, активно фыркая по комнате, Мадлен тихонько, но решительно собирала вещи на кровати. Она уже успела привыкнуть к уютной и даже богато обставленной спальне, хотя это и возбранялось. Ее убеждения не позволяли ей испытывать привязанность к материальным благам, за что Мадлен корила себя. Но это случилось и изменить ничего нельзя. Ее сожалеющий взгляд прошелся по полюбившейся комнате. Она со вздохом посмотрела на черное платье и торчащие нитки пришитого рукава.
