— у меня есть сердце, — горячо воскликнула Габриэлла. — А что касается современности, то если она такова, я предпочитаю жить нравами прошлого века, потому что для века нынешнего я, видимо, недостаточно «возвышенна» и не гожусь на роль «великолепной куртизанки».
На миг женщины онемели от удивления. Мысль о том, что молодая красивая девушка может отвергать жизнь, полную роскоши и наслаждений, была выше их понимания. Первой опомнилась Розалинда.
— Ну, хватит! — приказала она. — Отправляйся к себе б комнату и готовься полюбить того, кто предназначен тебе судьбой. Я не намерена больше слушать весь этот бред и в самое ближайшее время позабочусь о твоем будущем. Ты станешь любовницей графа… или какого-нибудь другого подходящего джентльмена. Прочь с глаз моих!
— Но… я не могу, — всхлипнула Габриэлла, но Розалинда лишь повелительно указала ей на дверь. Девушка повиновалась, но напоследок так сильно хлопнула дверью, что все стены задрожали.
Женщины изумленно переглянулись и не двинулись с места. Как только эхо шагов Габриэллы затихло в глубине коридора, Розалинда устало и теперь совсем уже не картинно плюхнулась на диван и недоуменно пробормотала:
— Где я ошиблась? Девчонка с детства была окружена роскошью, общалась со сверстниками из лучших семей Англии, и вот чем она мне платит! Уму непостижимо: Габриэлла требует мужа, — на последнем слове голос ее надломился, и Розалинда с трудом выдавила: — Моя дочь хочет замуж, ну как вам это понравится?
Женевьева присела рядом с подругой и предложила ей флакон с нюхательной солью, но Розалинда с негодованием отвергла его и продолжала сетовать на судьбу:
— Ох, пожалуй, я слишком долго ждала, теперь это очевидно. Мне следовало раньше привезти ее домой, но я хотела вначале дать Габриэлле возможность немного попутешествовать. Джентльменам так нравится говорить о своих поездках, и я полагала, что она…
Розалинда осеклась, внезапно осознав, что представляла свою единственную дочь совсем не такой, какой та является на самом деле. Только сейчас ей припомнились те тревожные сигналы, на которые она не обратила должного внимания. А ведь, казалось бы, могла заметить, что Габриэлла совершенно не интересуется новым гардеробом, отказалась от молочных ванн и массажа и убегает даже с музыкальных вечеров, ссылаясь то на мигрень, то на женские недомогания. Как же до этого дошло?
Раздумья Розалинды длились недолго. Заглянув в прошлое, она поняла, где ошиблась.
— Всему виной та мерзкая школа! — торжественно объявила она подругам. — Эта проклятая Академия испортила мою дочь.
Десять лет Габриэлла провела в Академии Маршак под Парижем. Розалинда отправила девочку туда, мечтая дать дочери хорошее образование, и Габриэлла его получила. В школе преподавали не только рисование, музыку, танцы и верховую езду, но также читали лекции по истории, литературе и искусству, философии и естественным наукам. Регулярно получая отчеты от директрисы, Розалинда искренне радовалась успехам дочери. Все учителя отмечали наличие у девочки отличных способностей, наперебой хвалили тонкий художественный вкус Габриэллы, ангельский голос и редкий музыкальный талант. Никто в Академии не играл на фортепиано лучше, чем Габриэлла Леко.
— Милостивый Боже! — в ужасе воскликнула Розалинда, перед ней со всей очевидностью пред стала та обстановка, в которой ее дочь провела последние десять лет. — Моя бедняжка, — причитала она. — Оказалась среди дочерей знати, которых воспитывали как благопристойных племенных кобыл общества, то есть для . брака. Теперь мне понятно, откуда у нее такие дикие идеи насчет замужества.
— Да, моя милая. Французская школа для девочек это именно то место, к которому Габриэллу не стоило подпускать и на пушечный выстрел, — прокомментировала Клементина. — Все эти разговоры насчет «пристойно-непристойно», «прилично-неприлично» кого угодно лишат жажды удовольствий.
Розалинда вздрогнула.
— О, нет! — вскакивая, воскликнула она. — Ее жажда еще не удовлетворена — Розалинда царственно выпрямилась и добавила: — Она моя дочь, в конце концов! Она красива и романтична; просто ее страсть еще не разбужена, — Розалинда воодушевлено принялась ходить по комнате, рассуждая сама с собой: — Моя Габриэлла, такая умная, утонченная, и вдруг жена, силы небесные! Она наверняка понимает, что обстоятельства ее рождения делают ее брак с джентльменом невозможным, так за кого же она собирается выйти? Нет, нет, она предназначена быть возлюбленной. Уверена, из нее выйдет идеальная любовница, и мою девочку ждет сказочная романтическая связь. Да будет так, это говорю вам я — Розалинда Леко.
Розалинду переполняла решимость, и она, повернувшись к подругам, деловито спросила:
— Женевьева, не могла бы ты нанести визит графу и попытаться убедить его вновь увидеться с Гариэллой? Я хочу уладить это дело, до того как мой герцог вернется с сафари.
Женевьева обреченно кивнула, всем своим видом давая понять, как мало надеется на успех. Ее постная физиономия заставила Розалинду нахмуриться и задумчиво постучать пальцем по подбородку.
— М-да…. но ты все же попытайся, а я на всякий случай пошлю за кузеном Берти. Он имеет доступ в лучшие клубы, и я попрошу его подыскать другого кандидата, помоложе. Хотелось бы графа, но можно и лорда, ценящего красоту и имеющего глубокие карманы.
Розалинда довольно хлопнула в ладоши и величественно выплыла из своего будуара, направляясь в комнату дочери. Подруги последовали за ней. Подойдя к апартаментам Габриэллы, она распахнула дверь, вошла и громко позвала:
— Габриэлла Августина Леко. . немедленно покажитесь! Я должна вам кое-что сообщить, юная леди.
Спальня была пуста.
Секунду спустя по дому разнесся ее разгневанный вопль:
— Гюнтер!
Мажордом тут же явился на клич своей хозяйки и, вытянувшись в струну, почтительно склонил голову.
— Где она? Где Габриэлла?
— Мисс Леко покинула дом несколько минут тому назад, мадам. Мне показалось, что она была сильно взволнована.
Гюнтер был своего рода гением сдержанности. По его лаконичным высказываниям никогда нельзя было понять, что же произошло на самом деле. А на самом деле произошло следующее: Габриэлла пронеслась по лестнице, чуть не сбив с ног внушительных размеров слугу, и выбежала на улицу. Много повидавший на своем веку Гюнтер отметил, разумеется, про себя, что девушка была без шляпы, перчаток и не захватила с собой даже простенькой накидки. Рыдая едва ли не во весь голос, она выскочила за дверь в надвигающуюся ночь.
Униженная и отчаявшаяся Габриэлла медленно брела по фешенебельной Итон-сквер. Роскошные претенциозные дома по обе стороны улицы раздражали ее, и девушка свернула в небольшую аллею. Скромная улочка кишела деятельными торговцами, разносящими поздний ужин, и слугами. Опустив голову, она то и дело натыкалась на спешащих лакеев, чудом избежала столкновения с упряжкой, управляемой неопытным грумом, но даже не заметила этого. Слова матери снова и снова прокручивались у нее в голове, и, вспоминая их, Габриэлла заливалась слезами еще горше. «Твоя судьба…». «Рождена для любви». Она незаконнорожденное дитя жгучей страсти и должна вернуться в то же болото, в котором родилась… Все естество Габриэллы противилось этому. А между тем материнский отряд стареющих куртизанок искренне верит в то, что она должна прожить так же, как и они. Нравится ей это или нет, но будущее предопределено. Габриэлле Леко придется стать «жаждой в глазах мужчины и огнем в его душе».
