Старый джентльмен заметил, в каком она состоянии, но истолковал его совершенно неверно:
— Ну, ну, не беспокойся, дитя мое. Я защищу тебя от этой порочной женщины, которая не имеет права называться матерью. Я помогу тебе начать новую жизнь и подыщу подходящую работу… служанки, например, или, может быть, продавщицы в шляпном магазине. Ты будешь честно работать и вернешь свою поруганную гордость, — с воодушевлением говорил он. — А теперь назови мне имя своей бессердечной матери, и я позабочусь о том, чтобы она была должным образом наказана. У меня тоже есть кое-какие связи в правительстве.
Не зная, что ответить на столь категоричное требование, Габриэлла умоляюще смотрела на своего покровителя, но тут, на ее счастье, дверь кухни распахнулась и на пороге возникла изящная женщина в черном шелковом платье и кружевной накидке.
— Уильям? — дрожащим голосом спросила она. — Уильям, что происходит и кто эта юная леди?
— Кэтрин? — хозяин дома бросился к женщине и торопливо вывел ее обратно в коридор.
До Габриэллы донесся его приглушенный голос:
— Дорогая моя, все в порядке. Не происходит ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться.
Очевидно, у Кэтрин было на этот счет другое мнение, так как она отказывалась сдвинуться с места и требовала объяснений. Уильям шепотом что-то ответил ей, и вскоре их шаги стихли. Габриэлла осталась на кухне одна.
Первым делом девушка схватила свои начавшие подсыхать туфельки и обулась. Затем она побежала к входной двери и, легко справившись с замком, выскочила на улицу. С бешено колотящимся сердцем Габриэлла побежала по аллее, каждую секунду ожидая услышать шум погони, но единственным звуком был скрип петель распахнувшейся двери.
Отбежав от дома на безопасное расстояние, Габриэлла прислонилась к какому-то забору и задумалась. Она снова на улице, под дождем, но зато свободна и вольна поступать так, как считает нужным. Но что же ей теперь делать? Ответ на этот вопрос пришел почти сразу: Габриэлла решила вернуться в дом матери.
Девушка огляделась и в дальнем конце улицы заметила карету, стоящую прямо под фонарем. «Может быть, это наемный экипаж?» — подумала она и поспешила к нему. В любом случае ей нужно было как можно скорее выбраться из этого района. Как знать, что предпримет ее непрошеный спаситель, обнаружив бегство своей подопечной.
Возница, видимо, тоже заметил бегущую по улице девушку, потому что карета медленно тронулась ей навстречу. Поравнявшись с экипажем, Габриэлла остановилась, пытаясь увидеть сидящего в нем человека. Дверца кареты распахнулась, но в темноте ничего нельзя было разглядеть. Габриэлла нерешительно отступила назад, но тут из экипажа выскочил высокий, одетый в темный с ниспадающими складками плащ мужчина и в мгновение ока втолкнул ее внутрь. Девушка сдавленно ахнула.
— Можешь делать все, что угодно, — услышала она низкий красивый голос. — Только не кричи. Терпеть не могу, когда женщины орут.
Габриэлла испуганно затихла и забилась в самый угол.
Карета, в которой она оказалась на сей раз, была оборудована ничуть не хуже экипажа старого Уильяма. Обитая серебристо-серой парчой, украшенная шелковой шнуровкой с кисточками карета неслась по улицам Лондона. Габриэлла покосилась на дверь, но не решилась выпрыгнуть из экипажа на полном ходу. Незнакомец поймал ее взгляд и, усмехнувшись, предупредил.
— Не советую вам этого делать. Вы рискуете — переломать себе все кости, а мне бы этого не хотелось.
Габриэлла презрительно посмотрела на него и застыла, пораженная увиденным. Лицо мужчины было порочным и божественным одновременно. Черные глаза, высокие скулы, большой чувственный рот — это было настоящее произведение искусства.
— Так, так, да ты просто подарок, моя прелесть, — проговорил мужчина, глядя на Габриэллу смеющимися глазами. — Вот уж не думал, что старик опустился до такого уровня.
Упоминание о старике заставило Габриэллу вздрогнуть. Неужели этого красавца за ней послал Уильям? Девушка скрестила руки на груди и как можно надменнее произнесла:
— Вы сейчас же остановите карету и выпустите .меня!
— Брось, детка, я не причиню тебе зла. Напротив, если ты согласишься сотрудничать со мной, то покинешь эту карету, став немного богаче, — деловито проговорил он и вытащил из кармана пятифунтовую купюру.
Сотрудничать? Габриэлла вспыхнула. Второй раз за сегодняшнюю ночь ее принимают за шлюху и похищают! Похоже, нынче все мужчины Лондона решили прокатиться по улицам в поисках запретного наслаждения.
— Ну как, идет? — осведомился мужчина. — Пять фунтов, подумай хорошенько. Полагаю, это даже больше твоего обычного тарифа.
— У меня нет никакого тарифа, ни обычного, ни какого-либо другого, — заявила Габриэлла. — И кто вы такой, что позволяете себе непристойные вольности?
— Я пока не позволил себе ничего лишнего, да мне и не нужны «непристойные вольности», как ты изволила выразиться. Я хочу лишь по говорить и заплачу за это не меньше твоего последнего клиента.
— У меня никогда не было клиента, и я не занимаюсь тем, на что вы намекаете.
— Вот как? — мужчина холодно улыбнулся. — Не морочь голову, красавица. Я своими глазами видел, как ты зашла в дом старика и вышла оттуда только полчаса спустя, — он склонился над Габриэллой и заговорщицки прошептал: — Пять фунтов станут твоими, если ты во всех подробностях расскажешь мне, что вы вытворяли с этим старым развратником.
Габриэлла вздрогнула от омерзения и впилась глазами в банкноту, гадая, хватит ли этих денег, чтобы нанять экипаж и вернуться на Итон-сквер. Мужчина пристально наблюдал за ней.
— Надеешься получить больше? Что ж, прекрасно, я заплачу тебе столько же, сколько дал старый стручок. Ну, в какую сумму он оценил твои услуги? В десятку?
Габриэлла не верила своим ушам. Неужели седовласый поборник нравственности способен на такое?
— Что же ты молчишь? — не унимался незнакомец. — Не представляю себе, чтобы этот хрыч с его манией к экономии, твердой валюте и сбалансированному бюджету разорился на большее, — он фыркнул. — А ты все молчишь… Стало быть, тебе удалось выцарапать у него двадцать фунтов?
— Я получила от него только теплое какао и пирожное! — раздраженно выпалила Габриэлла.
Некоторое время мужчина удивленно смотрел на нее, а потом злорадно рассмеялся.
— Ну, конечно! Он подобрал тебя на улице, привез к себе домой и накормил пирожными с какао.
— Восхитительными пирожными в шоколадной глазури, — мстительно добавила Габриэлла. — А если вы хотите знать остальное, то должны немедленно отвезти меня домой.
— Домой? — мужчина окинул ее недоверчивым взглядом. — В какую-нибудь убогую комнатушку в Уайтчэпеле?
