Она доверчиво прильнула к нему, такая трогательно-податливая, и Дик мысленно застонал, потому что ощутил отклик в своем напрягшемся теле. Неожиданно он увидел в ней не просто особу женского пола, нуждающуюся в утешении и понимании, а женщину — нежную, женственную и удивительно желанную. Давно он никого так не желал.
Дик вслух произнес ее имя.
Она подняла голову. Глаза ее, огромные и молящие, серо-голубым цветом напоминали плотный туман, который бывал только над океаном.
— Обними меня, не отпускай.
— Конечно, — пылко поклялся он.
Казалось, она успокоилась и уткнулась лицом ему в шею. Когда губы ее коснулись его кожи, прикосновение это, точно удар током, отозвалось во всем его существе, достигнув мужского начала. — Я тебя не отпущу.
И вдруг принялся безотчетно покрывать легкими поцелуями ее волосы и щеку. Затем осторожно взял девушку за подбородок и откинул ее голову назад. Губы его легонько и неторопливо скользнули по ее губам. Он вдыхал аромат бренди, сохранившийся на ее устах. Только евнух смог бы удержаться. Дик таковым не был.
Он страстно поцеловал девушку. И почувствовал, как она на мгновение напряглась, а затем вновь расслабилась в его объятиях. Медленно разомкнув языком ее губы, он рискнул продолжить. Поначалу его движения были робкими, но, когда она коснулась его языка своим, Дик потерял контроль. Издавая глухие рычания, он становился все более настойчивым. Язык его активно исследовал ее нежный ротик, всюду проникая и лаская.
Руки ее судорожно вцепились в его рубашку, ноги сплелись с его ногами. Она тихонько постанывала. Боже! Неужто ему снится чудесный эротический сон?
Дик хотел покрепче обнять девушку и случайно коснулся ее груди. Он собрался убрать руку, но ее грудь являла собой слишком большое искушение, и он помедлил, нежно лаская ее, и только спустя некоторое время убрал руку.
— Было так приятно. Пожалуйста, еще так сделай…
Рука его дернулась, и Лейни пронзил недоверчивый взгляд зеленых глаз. Женщины, которым нравились его ласки, считали себя весьма искушенными. Они играли в эротические игры: у каждой была своя роль и положенные по роли реплики. Но никогда еще Дику не доводилось слышать столь искренней и откровенной просьбы. Это не было эгоистичным требованием произвести определенное действие, дабы получить удовольствие, — отнюдь нет, то была робко высказанная шепотом похвала его ласкам и просьба продолжить их.
Не сводя глаз с лица девушки, он вновь положил руку ей на грудь и принялся ласкать круговыми движениями. Глаза девушки закрылись, она тяжело вздохнула, и легкая улыбка заиграла на ее губах. Он осмелился передвинуть пальцы ближе к соску — и даже сквозь блузку и бюстгальтер ощутил его отклик.
— О Боже, Лейни… — хрипло прошептал он и вновь припал к ее губам. По мере того как поцелуй становился все более страстным, смелее становились и его ласки. Дик пытливо и увлеченно исследовал ее тело, со всеми его изгибами и укромными впадинками, с удовольствием внимая шуршанию одежды, отчего ласки почему-то казались запретными, а следовательно, и более волнующими.
Узкий диван сковывал его движения. Дик вскочил и увлек Лейни за собой. Она покачнулась и, упав, тяжело привалилась к нему. Это привело Дика в чувство. Если бы не огонь в его теле, он бы от души посмеялся над собой и над этой ситуацией.
Она же пьяна! И не от внезапной страсти, а от рюмки бренди! Даже пережитая эмоциональная травма в связи со сбоем электричества не объясняет отсутствующего выражения ее лица.
Дик вздохнул, сетуя на собственную глупость и стремясь охладить свой пыл.
— Эй, Лейни, детка, пойдем-ка я уложу тебя спать, — предложил он.
Взяв девушку за плечи, он отстранил ее от себя и вгляделся в ее лицо. Та медленно и торжественно кивнула. Взяв ее за руку, Дик направился в спальню. Она последовала за ним, точно послушное дитя.
Дик зажег свет и переступил порог комнаты.
— Постой здесь, пока я постелю. — Прислонив ее к косяку двери, он подошел к широкой кровати, снял голубое замшевое покрывало, отбросил декоративные подушки в глубокое кресло, взбил подушку для Лейни и разгладил безупречной чистоты бежевые простыни. — Ну вот…
Слова замерли у него на устах. Девушка по-прежнему стояла у двери. Рядом с ней росла небольшая кучка одежды. Блузку и юбку она уже сняла и, когда Дик повернулся, как раз освобождалась от нижней юбки. Остолбенев, он наблюдал, как она снимает тонкие колготки с ножек изумительной красоты. После чего, оставшись лишь в прозрачном бюстгальтере и трусиках — столь символических, что не стоило на них и тратиться, — она подняла на него равнодушный взгляд голубых глаз. Тело ее было стройным, гибким и в то же время роскошным.
Никто из его коллег не поверил бы, что Дик Сарджент способен лишиться дара речи. Однако он стоял и пялился, словно подросток, впервые увидевший голую женщину. Во рту у него пересохло. Ему доводилось иметь дело со столькими раздетыми женщинами, что не сосчитать. Большинство из них он раздевал сам и весьма в этом поднаторел. Он мог освободить даму от одежды прежде, чем та сообразит, что происходит. Но эта женщина застала его врасплох, так что ему оставалось только глазеть разинув рот. Больше всего его озадачило то, что она даже не пыталась соблазнить его — просто сняла с себя одежду.
Застенчиво улыбнувшись, девушка проследовала мимо него к постели. Сначала она села, а потом легла, трогательно прижавшись щечкой к подушке.
— Никто в жизни не поверит, что я от такого отказался, — буркнул Дик себе под нос и, подойдя к кровати, улыбнулся девушке:
— Спокойной ночи, Лейни. Приятных сновидений. — Поцеловал ее в щеку и, выпрямившись, машинально потянулся к выключателю над кроватью — свет погас.
— Нет! — Она порывисто вскочила, тяжело дыша во внезапно наступившей темноте и исступленно размахивая руками в поисках Дика.
— Извини, — поспешно сказал он, кляня себя за тупость и присаживаясь на край постели. Дик обнял девушку, вмиг ощутив ее наготу, и в каждой его клеточке мгновенно проснулся мужчина.
— Побудь со мной, ты обещал, — со слезами в голосе взмолилась она, обвивая руки вокруг его шеи и прижимаясь к нему всем телом. Ощущая ее полные груди, Дик мгновенно представил их без бюстгальтера: зрелые, полные, с темными сосками. — Ты же сказал, что не уйдешь.
— Лейни!.. — простонал он. Его разум и тело вступили в яростную борьбу. — Ты сама не понимаешь…
— Ну пожалуйста…
Он разрешил себе прилечь рядом с ней. Только на минутку, только пока она уснет, убеждал он себя.
Однако она крепко обняла его, и мольбы ее были столь нежными и настойчивыми, что заглушили протесты его совести. Руки его начали ласкать ее — но уже не для того, чтобы утешить и успокоить. Кожа ее была Такой бархатистой и теплой! Губы его отыскали в темноте ее губы и слились с ними в жарком, страстном поцелуе.
