Барбос вывел своих спутников к крошечной, но очень бурной речушке, а может, крупному ручью, провёл вдоль берега и привёл к смутно чернеющим силуэтам строений.
— Пришли, — неуверенно объявил пёс и скромно встал в сторонке.
Авдей прошёлся вдоль построек, приглядываясь, и нескоро разглядел тусклый огонёк, пробивающийся в занавешенное окно.
— Эй, хозяин! — закричал он.
Ответа не последовало, и ткань на окне не шевельнулась от прикосновения любопытной руки.
— Хозяин! Эй, хозяин! Неужели ты дашь нам погибнуть на своём пороге? Мы умираем от голода и усталости.
И он принялся изо всех сил колотить в дверь домика.
— Умирай потише, — посоветовал низкий голос из-за двери. — Изнемогающий от голода и усталости не сможет поднять такой шум. Наверное, ты полон сил, раз выламываешь мою дверь. Кто ты?
— Я честный человек, — отрекомендовался Авдей.
— Честные люди не воруют, — проворчали за дверью.
Авдей растерялся и стал неубедительно оправдываться:
— Иной раз и воровство не может считаться за грех. Ну, украду с поля репку или картошки накопаю, разве за это можно осуждать человека?
— Кто с тобой?
— Девушка, собака и баран.
— Девушка пусть войдёт, а ты отведи барана и собаку в сарай справа от дома, — велел тот же низкий ворчливый голос.
— Иди, Адель, не бойся, — прошептал Авдей. — Я сейчас тоже приду.
Адель с беспокойством открыла дверь и вошла в полутёмную, освещённую огарком свечи избу. Единственная комната была небольшая, чистая, но вся наполнена связками сухих трав. Один угол занимала печь с лежанкой, завешенной пёстрой ситцевой занавеской. Чисто выскобленный стол был придвинут к окну, а вдоль стен тянулись широкие лавки, заваленные ворохами трав.
— Что мнёшься? Проходи к столу и садись. Ужин давно вас ждёт, но уж не побрезгуйте: чем богаты, тем и рады. Проходи и ты, шатун. Собаке снесёшь остатки, а сам садись. Самовар-то только что вскипел.
Всё это было сказано прежним недовольным голосом. Адель оглядывала комнату, но не сразу разглядела сидящего на лавке у дальней стены крепкого старика с пышной седой бородой и подстриженными "под горшок" сивыми волосами.
— Как вы узнали, что мы придём к вам, дедушка? — спросила Адель.
Старик засмеялся низким кашляющим смехом.
— Как же колдуну узнать? Наколдовал, будущее подглядел, про вас, гости незваные, разведал, а кое-что домовой нашептал, да леший, приятель мой давний, поведал.
Адель не знала, хорошо ли они сделали, что пришли в такое странное место. Одинокая мельница, где неоткуда ждать помощи, мельник-колдун, знавшийся с домовыми и лешими. Она очень устала и давно не ела, но ужин на столе не внушал ей доверия. Особенно ей не понравилось, что старик водит дружбу с лешим. Водяной уже нападал на них, попытавшись украсть железное кольцо, а лешие и водяные представлялись девушке схожими существами с равно недобрыми помыслами.
Старик опять засмеялся кашляющим смехом.
— Не пугай девушку, хозяин, — вмешался Авдей. — Не от домового и не от лешего ты узнал про нас. Увидел Барбоса — и смекнул, что за собакой пожалуют хозяева.
— Ишь ты какой выискался! — нахмурился мельник. — Видали мы таких маловеров! А я ещё погляжу, что ты скажешь, когда завтра поведу вас смотреть под мельничное колесо. Ведь не от скуки вы мыкаетесь по свету, а гонит вас забота-кручина. И ко мне вы завернули, чтобы своё будущее узнать. Все ко мне за этим заходят, но не каждый рад бывает узнанному. Иному лучше не смотреть на воду. Я вот и с нечистой силой якшаюсь, и колдую, и будущее показываю, а своего конца не знаю и ведать того не желаю.
— Мы пришли к тебе не своё будущее узнать, — объяснил Авдей.
— Не своё? Так чьё же? Не гоже в чужое будущее заглядывать, здесь я вам не помощник.
— Мы хотим узнать будущее нашего товарища, — объяснила Адель. — Его подло убил человек, которого он пожалел и приютил. Мне было предсказано очень давно, когда я не была ещё знакома с Пахомом Капитонычем, что его оживит золотое сердечко с красным камнем. А найти это сердечко можно на острове колдуньи. Сама я ищу колдунью Маргариту, которая, говорят, тоже живёт на каком-то острове. Не скажите ли вы, один и тот же это остров или это разные острова?
— Я ничего не могу сказать, — отозвался старик, задумавшись. — Вода скажет. Завтра, если не испугаетесь, заглянем под мельничное колесо и посмотрим, что оно покажет. Но не ждите многого. Вы увидите лишь отдельные картины, а сумеете или нет извлечь из них пользу — кто знает. Да что ж вы не кушаете? Аль угощение не по вкусу?
Старик ухитрялся совмещать ворчливость и гостеприимство, так что гости понемногу освоились и принялись за поздний ужин, состоящий из очень вкусной варёной картошки с постным маслом, чеснока, душистого ржаного хлеба и брусничного чая.
— Кто же к тебе возит молотить хлеб, хозяин? — спросил Авдей. — Сколько мы ни шли, а жилья не встречали.
— Не там, значит, шли. За три версты отсюда по правую руку стоит богатое село, а за пять вёрст — бедная деревенька. По левую руку тоже имеется сельцо не из последних. Так что со всех сторон ко мне зерно подвозят, но ещё больше просят меня поворожить. Я и жениха могу для девицы добыть, и спесивую красавицу для влюблённого парня сделать ласковой. Могу порчу наслать, а могу сглаз снять. Вернуть неверного мужа — дело несложное, а вот унять сварливую жену посложнее будет, но я и с этим справляюсь. Труднее же всего бесов изгонять, если они в кого вселятся. Но чаще всего мне приходится лечить людей и скот. Знахарь я знатный, почитай все травы ведаю. Могу определить, какая от простуды помогает, какая желчь гонит, какую к свежим ранам приложить надо, а какую — к гнилым. Иной травы змея боится, а от иной — пчёлы становятся добрыми, нежными, хоть руками их бери. Люблю я знахарство, а мельницу я для пропитания держу, ведь с чужих болезней не разживёшься, только дар загубишь. А уж раз я живу одиноко, на отшибе, то и приколдовывать мне с руки.
Адель перестали мучить сомнения. Было совершенно ясно, что мельник не желает им зла и, несмотря на неприветливый ворчливый голос, гостеприимен и нежаден. Он до сих пор так и не спросил, имеются ли у них деньги для расплаты за еду, ночлег и ворожбу.
— Поели? Вот и хорошо. Теперь иди-ка, шатун, отнеси поесть собаке и посмотри, нашёл ли баран сено. Оно в сарае в углу свалено. Славный у вас баран, спокойный. У меня прежде козёл жил, так до того ласков был, что вроде собачки за мной бегал. Но вот уж год как схоронил я его. Сначала он ослеп, потом оглох, а последние полгода почитай что и ходить-то не мог. Верите ли — до сих пор горюю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
