— Мы ей оставили корову, — напомнил Барбос.
— Пахом Капитоныч и хлев подправил, и крышу в доме починил, и дров припас, — добавила Адель.
— Ну и хорошо, — одобрил Авдей. — Позаботился, значит.
После обеда немного отдохнули, а потом ступили на плот. Адель ужаснулась его крошечным, как ей показалось, размерам.
— Разве он выдержит нас всех? — испугалась она. — Однажды мы плыли вниз по реке на плоту, но он был раз в шесть больше.
— Зачем нам большой плот для переправы через такой ручеёк? — удивился Авдей. — Только силы зря тратить и деревья портить. Нам ведь не по реке спускаться и не через озеро плыть. Садись вон туда, а ты, Барбос, сюда. Я встану здесь и буду кормчим. Видите, какой у меня хороший шест? Сейчас в два счёта вас переправлю на другой берег.
Авдей тихонько оттолкнулся от берега, и плот послушно заскользил по спокойной воде. Течение было очень слабым, и их почти не сносило вниз. Шест легко доставал до дна, и плавание было лёгким и неутомительным.
— Вот и всё! — весело закричал Авдей. — Приехали! А ты боялась!.. Ах!
— Ты не утонул? — спросил Барбос, припав на передние лапы на самом краю плота.
— Ничего, я стою. Здесь не так уж глубоко. Нет, не шевелись, Адель, а то плот опрокинется. Пусть шест лежит на плоту, он здесь не поможет, заросли слишком густые. Попробую идти и тянуть за собой плот. Привяжи верёвку, Адель, там, где ты сидишь, а другой конец перекинь мне. Вот так. Поработаю бурлаком.
Адель смотрела, как Авдей бредёт по воде, густо заросшей толстыми, переплетёнными между собой длинными растениями наподобие лиан. Каждый шаг давался ему с величайшим трудом. Наверное, на дне растения, как и на поверхности, сплетались друг с другом, мешая сделать шаг. Авдей остановился.
— Дай-ка мне шест, Адель, — попросил он. — Здесь попадаются ямы. Кто знает, что там, в глубине?
Теперь ещё яснее было видно, как тяжело приходится Авдею. Он делал короткий судорожный шаг, вытягивал шест и нащупывал дно. Иногда ему приходилось два или три раза вытаскивать и опускать шест, чтобы определить край ямы.
— Ну, и угораздило нас забрести в такое место! — вырвалось у Авдея.
— Может, ты немного отдохнёшь? — спросила Адель.
— Так ты завязнем здесь надолго, — возразил Авдей.
— Давай, я тебя ненадолго сменю, а ты чуть-чуть отдышись, — настаивала девушка, очень беспокоившаяся за спутника.
— Не смеши людей, — отрезал Авдей. — Здесь и у здорового мужика сил не достаёт, а ты завязнешь на первом же шаге.
Только к вечеру, совершенно выбившись из сил, он сдался, кое-как влез на плот и в изнеможении упал.
— Придётся переночевать здесь, — решил он.
Адель могла предложить своим спутникам только сыр. К сожалению, у мельника было его очень мало, ведь он использовал его как деликатес. Добрый старик не поскупился и тут, положив весь свой запас сверху в котомку Адели, чтобы путники могли "побаловаться" кусочком на закуску.
— Вкусно. — вздохнул Авдей. — Настоящий домашний деревенский сыр. А теперь спать. Барбос, тебе придётся быть настороже. Мало ли какие гады водятся в этих водяных зарослях.
— Будь спокоен — не подведу, — ответил Барбос.
Авдей уже спал. Как ни была Адель встревожена их неприятным местом ночлега, но и она уснула очень быстро. Только верный своему долгу пёс всю ночь не сомкнул глаз. К счастью, никому не было дела до застрявших в заросшей воде путешественников, и ночь прошла спокойно.
Наутро Авдей вновь тянул за собой плот, пробиваясь сквозь обвивающиеся вокруг его ног гибкие стебли. Они рвались, но после немалых усилий. Три раза он влезал на плот, чтобы отдохнуть, а потом заросший участок закончился, и плот легко вплыл во вторую протоку.
— Ну, и славно! — обрадовался Авдей. — На том берегу растут деревья, стало быть, там твёрдая земля. Теперь согласись, Адель, что наш плотик самого что ни на есть подходящего размера. Будь он побольше, мне бы его через заросли не протащить.
— Да, ты был прав, — охотно подтвердила Адель.
— Провидец, — проворчал пёс.
Авдей засмеялся.
— Не горюй, Барбос. Скоро твоё заточение закончится. Погуляешь по травке, разомнёшь лапы.
Адель и сама ощутила счастье, когда ступила на берег. Вроде бы недолго, всего полтора дня провели они на плоту, но и этого времени с избытком хватило на то, чтобы почувствовать всю прелесть твёрдой опоры под ногами. И наконец-то исчезло ощущение ежесекундной неведомой опасности, которая выскочит из водяной ямы в виде жуткого чудовища.
Пока Авдей отдыхал, а Барбос осматривал окрестности, девушка собрала хворост и разожгла костёр. Возможность испечь картофель и съесть его горячим тоже была блаженством.
Барбос появился как всегда неожиданно и бесшумно.
— Всё тихо, — сообщил он. — Но в миле отсюда я видел кострище. Кто-то отдыхал там не позднее сегодняшнего утра.
Авдей встрепенулся.
— Кто бы это мог быть? — размышлял он вслух. — В общем-то мы не слишком нуждаемся в попутчике без лодки. Но может, у него есть лодка? Это нам было бы очень кстати.
Адель с ним согласилась, но она была настороже, потому что боялась, что какой-нибудь посланец колдуньи Маргариты собирается ей навредить. Их всего трое, и ждать помощи им неоткуда.
— Насчёт лодки ничего не могу сказать, — признался Барбос. — На берегу следов лодки нет, но есть следы человека. Это мужчина, и он или немолод или слаб, потому что следы неширокие и не очень уверенные.
— Не нужна ли ему помощь? — сам себя спросил Авдей. — Пахом бы сейчас же отправился это выяснять.
— А мы? — неуверенно проговорила Адель, не зная, на что решиться.
— А мы сначала поедим, попьём кипяточку, а потом потихоньку догоним попутчика, раз нам это всё равно по дороге. Посмотрим, что за человек там идёт и годится ли нам в попутчики. Не забывай, Адель, что мы видели под мельничным колесом моряка, а значит, должны его где-нибудь встретить. Покидает же он хоть изредка море.
После переправы горячая картошка была особенно вкусна. Под чёрной обуглившейся кожурой скрывалась ароматная рассыпчатая мякоть. Авдей посыпал её солью из чистого холщового мешочка и ел, а Адель было жалко перебивать вкус картофеля даже солью.
— И чесночок в придачу, — бормотал Авдей. — Посыпь картошку сольцой, Адель, и откуси крошечный кусочек чесночка… М-м-м… Объедение!
Иметь такого сотрапезника, как Авдей, было удовольствием. Этот человек находил радость в любой пище и ел с неизменным аппетитом, так азартно нахваливая даже самый незамысловатый обед, что он казался вдвойне вкуснее.
— Знатный обед! — умиротворённо объявил Авдей. — Теперь чуток отдохнём, жирком возьмёмся, а потом — снова в путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
