Я доедала бутерброд с колбасой, когда за моей спиной негромко хлопнула дверь, и в комнату вошел мужчина в темно-сером костюме с черным портфелем в руках.
— Добрый день! Ну что, милые дамы, чаем напоите? А бутерброды уже все съели? Вас ни на минуту нельзя оставить одних.
Этот камень явно был направлен в мой огород. Я хотела возразить и уже открыла рот, но подавилась и закашлялась. Сильная рука постучала меня по спине. Женщина встала, подошла к окну, взяла еще одну чашку из коробки, стоявшей на подоконнике. Ее начальник преспокойно плюхнулся в освободившееся кресло. Кроме обшарпанного стола со стулом, журнального столика с двумя продавленными креслами, в комнате мебели не было; женщина вернулась за свой стол и погрузилась в изучение каких-то бумаг, одновременно прихлебывая чай из своей чашки.
— Я вовсе и не собиралась есть эти ваши бутерброды…
— Однако съели почти все и ничего бы мне не оставили, если бы я вовремя не пришел.
Пока я лихорадочно соображала, что бы мне такое сказать в ответ, мой обидчик преспокойно допил свой чай и стал внимательно меня рассматривать. Я решительно отодвинула от себя чашку, пить мне больше не хотелось. С одной стороны мне очень хотелось поставить его на место, но с другой стороны — вчера наша компания разгромила его гараж и повредила машину. Так что его подшучивание вполне можно стерпеть.
— Максим… Николаевич!
Женщина запнулась, как это делают люди, привыкшие называть знакомых только по имени без упоминания отчества. Неужели она хотела заступиться за меня? По крайней мере, выглядела она слегка растерянной, словно не ожидала от своего начальника таких слов.
— Не волнуйтесь, Людмила Александровна, я не съем нашу гостью. Чай допили? Тогда пошли ко мне.
Он легко поднялся, открыл дверь в соседнюю комнату и жестом пригласил меня следовать за ним. За массивной деревянной дверью, когда-то покрашенной в коричневый цвет, почти ничего не было. Нет, там, конечно, находилась комната, но совершенно пустая. Кроме стола и двух расшатанных стульев я больше ничего не увидела. На широких подоконниках были свалены папки с какими-то документами.
— Ну, так что?
— Что?
— Так и будем молчать?
— Я думала, что вы мне что-нибудь скажете. В моем положении особо говорить не приходится.
— В таком случае, давайте проясним ситуацию. Вчера вечером после известных вам событий, вами был подписан документ в присутствии свидетелей, по которому вы обязуетесь возместить мне нанесенный материальный ущерб. Вы это помните?
— Помню. Вы что думаете, что я не помню, что со мной происходило вчера? Я что, по-вашему, вчера пьяная была и ничего не помню?
— В трезвом состоянии люди обычно не крушат гаражи и машины.
— Все равно, ваша бумага ни на что не годна, чтобы она имела какую-то законную силу, ее надо заверить у юриста. В присутствии свидетелей, мне так кажется.
— Уже сделано. Один из тех, у кого вы пытались разгромить гараж, юрист. Вот полюбуйтесь.
Он протянул мне листок бумаги с машинописным текстом и печатями. Но почему-то буквы прыгали у меня перед глазами, и я ничего не смогла толком прочитать и понять смысл написанного. Я смогла хорошенько рассмотреть только итоговую цифру, написанную цифрами и прописью, цифра была, кажется, семизначной.
— Да мне этого до конца дней моих не выплатить.
— Не преувеличивайте. Все это можно решить довольно просто. Пусть вас не удивляет, но подобные ситуации возникают сравнительно часто.
— Что вы имеете в виду?
— Совсем не то, о чем вы подумали.
— Откуда вы знаете, о чем я думаю?
— Если бы подумали о чем-нибудь другом, вы бы так не покраснели. У вас щеки стали просто малиновыми. Разве вы не чувствуете?
— Как вам не стыдно!
— Мне? А что такого сказал? Я намереваюсь предложить вам работу.
— Какого рода?
— Будете у меня референтом.
— По совместительству?
— Нет. Может быть вы не будете меня перебивать и выслушаете до конца?
— Какого конца?
Мой потенциальный работодатель воззрился на меня, слегка приподняв брови. Потом брови опустились и слегка сдвинулись, а рот сжался в узкую линию. Пришлось на время замолчать и сделать вид, что сосредоточенно его слушаю. Через минуту он понял, что мои мысли блуждают далеко, и внезапно начал задавать мне вопросы. Волей-неволей я стала вникать в смысл излагаемого. Его явно порадовало то, что я заканчиваю институт. Судя по решительному выражению его лица, он был готов лично заставить меня сдать вступительные экзамены, и явно подобрел и расслабился, когда узнал, что делать этого не придется. Итак, отныне мне предлагалось решать множество ответственных задач, сберегая драгоценное время своего начальника. В общих чертах мне рассказали, чем занимается данная контора. Тут мне только стало ясно, что меня собираются принять на государственную службу, а не в частную фирму.
— Так сколько же вы собираетесь мне платить?
Начальник пожал плечами, как бы говоря: «Я все жду, когда же мне будет задан этот вопрос?», потом назвал цифру.
— При такой зарплате мой долг тяжким бременем должен пасть на моих внуков, я же должна еще на что-то жить сама.
— Я думаю, мы сможем договориться.
— И после этого вы смеете утверждать, что не делали мне гнусных предложений?
— Я?! Конечно, нет! Ваша бритая голова напоминает мне об узниках Бухенвальда. Только там людей брили насильно, а вы себя, как я понимаю, уродуете добровольно. Вы думаете, ваш внешний облик делает вас привлекательной для мужчины?
— Мне это даром не нужно.
— Короче, завтра вы начинаете работать у меня, постепенно возвращая свой долг, который будет индексироваться в зависимости от уровня инфляции. После выплаты я возвращаю вам документ, и вы вольны делать с ним все, что вам заблагорассудится.
— Иными словами, я попадаю к вам в полную кабалу. А что я с этого буду иметь?
— Приличную работу после окончания института, выплату убытка, понесенного мною в результате погрома, кроме того, я обещаю не сообщать ничего вашим родителям. Разве вас это не устраивает? Или вы хотите, чтобы я с них потребовал возместить нанесенный ущерб? Кроме того, я ничего не буду сообщать в милицию, если вы будете вести себя как законопослушная гражданка. Разве вас это не устраивает?
Мне почему-то вдруг стало холодно, на лбу появился холодный пот. Видимо, после последних его слов я побледнела, так как он с тревогой посмотрел на меня. Или мне это только показалось?
Глава 2
— Итак, что вы решили?
— А что вы сделаете, если я не соглашусь?
