то тебя все Немым прозвали. Я на тебя не давлю. Если есть что скрывать, можешь не рассказывать. Но с людьми говорить-то надобно. Ты уже почти свой – как ни как второй месяц бок о бок живем.
– Меня зовут Ярослав. Я сын князя Переяславского.
– Княжич? – удивленно вскинул брови Радим. – А чего из дому бежал?
– Я отца убил… – признался Яролав, потупив взор. Странно, но от сказанного полегчало.
Наступило гнетущее молчание. Радим посмотрел в глаза Ярославу, потом устремил взгляд в сторону леса.
– Я тебя знаю мало, но достаточно, чтобы понять, что просто так на отца ты бы
руку не поднял. Ты не охоч до власти. Что случилось?
– Он много пил. Часто нас с братом и маму унижал. А когда был выпимши, и того хуже – распускал руки. Мы с мамой услышали крики: брат кричал, отец тоже. Когда мы вошли, отец гонялся за Святополком с кинжалом. Мама стала просить его остановиться, но он ее ударил и снова принялся за брата. Я пытался удержать отца, но мы с ним упали и он напоролся на … Я даже ничего понять не успел, как все быстро случилось. А тут еще ворвался отцовский любимец, тоже пьяный. Он стал кричать, что я убил князя. Я еле ноги унес. Мама сказала ехать в Чернигов, к дяде. Но я заблудился дорогой. Судите меня, что хотите делайте… О таком отце как вы мы с братом с маленьких мечтали. Если скажете уйти, я уйду. Перечить не стану…
– Уйти я тебе не скажу. Ты знаешь кто мы?
– Нет…
– Нас называют лешачами. Живем в лесу, обычаи и порядки по-своему понимаем. Для нас дико угнетение человека. Здесь все изгои: кто-то, как ты, убил по неосторожности, кто-то не мог найти себе места или цели в жизни, не принимал устоев родных. Боги свели нас всех здесь. Мы не приемлем кровавого жертвоприношения идолам, жестокости. У каждого человека есть свой дар. Какой бы он ни был, мы не боимся его использовать. Для жизни есть все что нужно: дары леса, земля богатая, вода родниковая, чистая. Кузнецы наши свое дело знают – какие сабли куют, а! Каждый из лешачей любит это место и готов защищать его до последнего издыхания. Мы хорошие воины, нас часто нанимают князья в свои дружины, в походы. Ты – всего лишь еще один изгой. Гнать тебя никто отсюда не будет. Ты мне тоже стал дорог. Я троих сыновей в боях потерял, одна Дарёнка осталась из всех моих детей. Живи и дальше в моем доме, сынок. Ты с оружием как?
– Не знаю, меня учили дома, но…
– Ладно, завтра проверим. Натаскивать тебя все равно надо. Что за мужик, который саблей не владеет? – Радим хлопнул княжича по плечу.
Ярослав на следующий день убедился, что лешачи отличные воины. То, чему его учили дома, было лишь баловством. Даже некоторые из женщин бились на равне с мужчинами.
Княжич всей душой прикипел к этому месту, к людям. Деревня стояла в глуши, в дали от пресытившихся и развращенных городов. Дома у всех были хоть и небольшие, но теплые и чистые. Еда казалась вкуснее.
Особенно Ярославу понравилась баня. Она стояла на берегу реки. Когда мужики парились, они рассказывали что-нибудь интересное, смеялись. Жар сгоняли прохладным квасом или выбегали на улицу голышом и ныряли в ледяную речку.
Поразило и то, что в деревне вместо собак некоторые держали волков или лисиц. Звери помогали на охоте и пасти скот.
Праздники отмечали с размахом, с забавами. Богов чтили, но обходились без кровавых жертвоподношений.
В город ездили купить необходимое, да новостей послушать. Однажды привезли и для Ярослава весть: дядя узнал о его поступке и беспокоился, что княжич до сих пор не приехал к нему. Князь черниговский, Всеволод, был в хороших отношениях с Радимом, доверял ему, частенько нанимал для походов.
– Дружина не подведет, но с вами надежнее, – всегда говорил Всеволод.
Радим поведал о том, что княжич находится у них, в Лешевой Пади.
– Его убийцей объявили, нельзя ему появляться здесь. Любомира написала как все было. Радим, выручи меня, пускай пока все уляжется, парнишка у вас поживет.
– Да пускай, мне для него угла не жалко. А сестре сообщи, чтоб не переживала за сына.
Идти теперь Ярославу было некуда. И лучше для него не было, как остаться в Лешевой Пади.
Прошло время, страсти улеглись, но к дяде Ярослав не перебрался, хоть и виделись они часто. То Всеволод приезжал к лешачам, то Ярослав в Чернигов. Особенно привязался к княжичу сын Всеволода, Андрейка. Когда они с Ярославом виделись, играли вместе, мальчик ни на шаг не отходил от двоюродного брата, а тот с удовольствием возился с мелким. Разница в возрасте меж ними была без малого десять лет. Андрей так гонялся за Ярославом, возможно потому, что был единственным сыном Всеволода, которому боги не послали больше детей. Князь обожал все что было связано с Визанией, поэтому и имя сыну подобрал такое же.
Ярослав женился на Дарине, у них родились двое сыновей. Но Дарина мечтала о дочери, думала наряжать ее, куклы дарить, премудростям разным женским учить. Да и дар свой передать нужно было. Она с белой завистью наблюдала как горделиво Ярослав, как и было положено, сажал Ивара и Власа, их сыновей, в три года на коня, опоясывал мечом, и три раза обвозил вокруг двора (так проходил обряд инициализации для мальчиков), и все грела надежду о том, что однажды посадит за прялку свою девочку.
И вот, Перун, которого лешачи почитали на равне с Лешим, даровал Ярославу с Дариной еще одно дитя. По всем приметам совпадало, что будет дочь. Лесная княжна нарадоваться не могла, готовилась к появлению долгожданной лялечки.
До родов оставалось еще почти два месяца. Всеволод позвал лешачей на именины сына. (Обычно князь с отпрыском всегда на такой праздник приезжали в Лешеву Падь, но Всеволод занемог, поэтому отмечали событие в Чернигове). Погуляли на славу.
Андрей возмужал. В этом красивом широкоплечем молодце уже было и не признать мальца, который хвостиком увивался за Ярославом – двадцать годков исполнилось.
Настала пора возвращаться домой. Добираться нужно было два дня. Ярослав берег жену в дороге, заботился чтобы ей было удобно, всего хватало. Когда до дома оставалось полдня пути, на них напал небольшой отряд печенегов, что часто случалось в этих краях. Лешачи славились искусными воинами, и обидчикам досталось от них так, что еле ноги унесли. У Дарины от пережитого
