После 1995 года епископы закрыли 1373 церкви – это более одного прихода в неделю на протяжении пятнадцати лет. Новые приходы возникают в пригородах, а многие старые анклавы иммигрантов из Ирландии, Италии и Восточной Европы превращаются в гетто[18]. Люди европейского происхождения занимают более процветающие районы, а условия жизни бедных людей из цветных ухудшаются. Заброшенные церкви теряют способность себя содержать, помещения приходских школ используются для других целей. Когда суровая нужда вынуждает епископов продавать некоторые церкви, вряд ли они должны радоваться тому, что в трудных районах, где церковь издавна помогала беднякам держаться на плаву, им будет больше не на что надеяться.
В каждой диоцезии приходы пересылают епископу от 5 до 15 процентов своих сборов, в зависимости от потока денег, стоимости поддержания прихода и способности платить. Приходы побогаче платят больше. Эти деньги представляют собой подать (она носит латинское имя cathedraticum), которую приход платит диоцезии. Здесь епископ играет роль как начальника налоговой инспекции, так и главного банкира. Диоцезия собирает эти средства, чтобы они приносили проценты; когда приходу нечем расплатиться, епископ может использовать эти проценты. Он также может возложить финансовое бремя бедных приходов на приходы богатые. Он может простить приходу долги или взимать с них проценты, пока те не расплатятся. Он может одолжить деньги приходу на какой-то проект под проценты. Он может переслать деньги в другие диоцезии или в другие страны, нуждающиеся в поддержке. Епископ также ищет деньги на крупные проекты, связанные, скажем, с разрастанием пригородов или обновлением структур.
Когда кто-то становится епископом, он – или его диоцезия – платит Ватикану определенную сумму под названием taxa. «Ее размер зависит от размера диоцезии, – объясняет Том Дойль, доминиканец, собирающийся оставить священство, работавший специалистом по каноническому праву в посольстве Ватикана в начале 1980-х. – Как я вспоминаю, когда Джо Бернардин стал кардиналом Чикаго, его taxa составляла $6000. Я подумал, что Чикаго совершил выгодную сделку».
В наши дни многие диоцезии используют рынок облигаций, чтобы произвести реконсолидацию долгов и найти деньги на строительство. «Инвесторы все чаще видят в тарелке для сборов пожертвований надежный источник наличных, – писал Джеймс Фримен в газете Wall Street Journal. – Церковные долги, которые все чаще продаются в виде ценных бумаг, представляют собой нечто вроде тихой гавани на бурном рынке кредита»[19].
Традиционно принято видеть в епископе защитника иммигрантов и бедных, многие иерархи исполняют эту роль, способствующую улучшению общества. Кардиналов называют «князьями церкви»; каждый епископ действует как глава своего княжества. При такой монархической структуре каждый епископ распоряжается деньгами по своему личному усмотрению – в зависимости от того, как он относится к внутренним фондам, собственности, капиталовложениям, социальным программам и приходской жизни. Но, что бы они ни делали с деньгами, обычно епископы ни перед кем не дают отчета о своих решениях. Изредка Ватикан снимает с поста некомпетентных епископов, но обычно иерархи действуют без контроля извне, коль скоро они не отступают от догматов. В конце 1990-х кардинал Энтони Бевилаква потратил $5 миллионов на реконструкцию дома для отдыха, принадлежащего архидиоцезии, на побережье Нью-Джерси, своей резиденции в Филадельфии и трех зданий офисов. Одновременно он закрыл пятнадцать городских приходов в бедных районах, у которых накопился дефицит в общей сумме на $1,2 миллиона. «Бевилаква потратил примерно $5 миллионов, не оповестив публику об этих расходах, а в некоторых случаях даже не известив об этом своих советников», – писал Ральф Киприано в своем расследовании в газете National Catholic Reporter.
В одном случае архидиоцезия не уведомила городские власти о реконструкции своего центрального офиса, что нарушает муниципальные законы.
Несмотря на его образ в глазах публики, в частной жизни Бевилаква держится замкнуто. Как сообщают, он живет один на каменной викторианской вилле с тридцатью комнатами, которая считается официальной резиденцией епископа… с разукрашенными внутренними стенами, латунными перилами, стульями в стиле королевы Анны, зеркалами в позолоченных рамах, изысканными розовыми и в цветочек портьерами, розовыми кушетками под парчой, гигантскими кроватями с балдахинами, латунными подсвечниками, латунными канделябрами и отполированными каменными статуями итальянских борзых[20].
Простые прихожане нисколько не участвовали в выборах кардинала Бевилаквы. Это делал Ватикан и другие епископы. И они – как узнал один мирянин в Филадельфии во время особенно яркого скандала с педофилией – не могут добиться его снятия с поста. Это может сделать только папа или прокурор. Окружной прокурор возглавил продолжительное расследование большого жюри в 2004–2005 годах, которое в итоге вынесло такое решение: законы Пенсильвании не дают оснований для судебного преследования Бевилаквы за укрывательство педофилов – за давностью срока событий. В отчете большого жюри 2005 года говорится о тяжести вины кардинала: «отягчающим обстоятельством здесь служит тот факт, что вред, который, с ведома кардинала Бевилаквы и его помощников, был причинен детям – растление, изнасилования, пожизненное чувство стыда и отчаяния, – не был следствием случайности или ошибки, если не говорить о таковых явлениях в нравственном смысле. Причинение вреда стало возможным благодаря сознательным решениям, тщательно продуманным мерам и целенаправленному бездействию»[21].
Дилемма растраты
Католичество в своей истории породило культуру пассивности, установку вроде «молись, плати и слушайся», так что католики молчаливо предполагают, что их даяния, которыми справедливо распоряжаются иерархи, тратятся «на благо церкви». Это ветхое выражение скрывает за собой растяжимое понятие, отражающее комизм ситуации. Католики слишком мало знают о том, как – хорошо или дурно – епископы и другие ответственные тратят деньги прихожан, и о состоянии церковных финансов в целом. Огромнейшая организация в мире имеет характер монархии, не предусматривающей ни подотчетности, ни настоящей системы правосудия. Воровство и растраты со стороны американских священников и работников церкви приводят к существенным потерям. Профессор Чарльз Зех, экономист Университета Виллановы и директор Центра по изучению управления в Церкви, опубликовал с соавтором отчет, где содержатся следующие сведения: 85 процентов диоцезий, согласившихся участвовать в опросе, признают, что их деньги разворовывают. В одиннадцати процентах случаев речь идет о потерях, превышающих $500 тысяч[22].
Так, в 2009 году присяжные Уэст-Пальм-Бич (штат Флорида) признали отца Френсиса Гуинана, 66 лет, виновным в краже в крупных размерах, разобрав показания о том, как он в течение многих лет обращался с финансами своего прихода Св. Винсента Феррера. Суд приговорил отца Гуинана к четырехлетнему заключению. Второй священник Иоанн Скехен получил срок четырнадцать месяцев после признания своей вины и обещания возместить нанесенный ущерб, выплатив $780 тысяч[23]. Эти священники ирландского происхождения тратили деньги церкви на дорогие путешествия, женщин и роскошную жизнь. В американских СМИ мы найдем десятки случаев кражи церковных денег священниками и сотрудниками церкви из мирян. Эта проблема встречается и в других деноминациях. В случае преступлений католиков мы крайне редко слышим о том, что священнику запрещают служить.
Рассмотрим случай монсеньора Джона Вулси, бывшего пастыря Верхнего Ист-Сайда в Манхэттене, который в 2006 году признал себя виновным в крупном воровстве, поскольку похитил более $50 тысяч из церковной кассы. Обвинители утверждали, что в течение последних семи лет Вулси присвоил себе более $800 тысяч. Его приход, церковь Св. Иоанна Мученика, подала иск на страховую компанию Travelers Crime Plus, отказавшуюся выплатить $1,2 миллиона, которые приход потерял в результате воровства Вулси. Священник провел один год в тюрьме. После его освобождения официальный представитель архидиоцезии Нью-Йорка заявил: «Теперь нам предстоит обстоятельно поговорить с монсеньором Вулси о его будущем»[24].
Подобные новости, как и отчет Университета Виллановы, не должны нас удивлять. Майкл Райен, ушедший на пенсию менеджер Инспекции Почтовой службы США, в течение нескольких лет занимался ревизией на местах банковской системы отделений почты. На протяжении десятилетий Райен, несгибаемый католик и отец пятерых детей, терпеливо писал письма епископам, кардиналам и в Центр прикладных исследований Апостолата (ЦПИА), предлагая им свою программу защиты сборов церкви от нечестных служителей. Епископы избегали его как чумы. Письма и статьи Райена доступны на сайте www.churchsecurity.info.
