важность которой скрывалась от нас большую часть истории: сеньораж.
Формально сеньораж можно определить как разницу между рыночной и внутренней стоимостью валюты, то есть стоимостью, которую имела бы валюта, если бы никто не использовал ее в качестве таковой. У древнейших валют вроде зерна сеньораж был практически равен нулю, но по мере развития экономики эта «фантомная стоимость», создаваемая деньгами будто из ниоткуда, все больше росла. В итоге она достигла точки, где сеньораж представляет собой всю стоимость валюты – как, например, у доллара или биткойна.
Но куда уходит этот сеньораж? В случае валют, основанных на природных ресурсах, – например, золота – бóльшая часть стоимости просто теряется. На каждый грамм золота приходится труд того, кто его добывает. Возможно, первые добытчики и получают неплохую прибыль, но потом, когда рынок исчерпывает все легкие пути, стоимость производства этой валюты приближается к доходу от нее. Конечно, существуют хитрые способы и дальше получать сеньораж от золота; например, в древних обществах короли чеканили золотые монеты и пускали их в ход дороже обычного золота, поскольку закладывали в них гарантию подлинности металла. Однако обычно эта ценность не доставалась никому конкретно. Американский доллар немного изменил положение вещей: часть его сеньоража шла правительству США. Это был одновременно и большой шаг вперед, и своего рода незавершенная революция – валюта, получив преимущества централизованного сеньоража, также столкнулась с рисками, неизбежными при работе с одним из крупнейших централизованных институтов в истории человечества.
И ПОЯВИЛСЯ БИТКОЙН
Пять лет назад появился новый вид денег – биткойн. Как и у доллара, у него нет внутренней стоимости, и его производство ничего не стоит. Куда же в этом случае идет сеньораж? Часть достается майнерам, а остальное покрывает издержки функционирования самой системы – обеспечивает ее безопасность. Так возникла валюта, сеньораж которой идет непосредственно на общее благо – поддержание безопасности сети биткойна. Эта ее особенность несправедливо обделена вниманием, ведь именно за счет нематериальной «фантомной» ценности, возникающей из самого использования биткойна как средства хранения и обмена, мы получаем уникальный процесс стимулирования: децентрализованный, не нуждающийся в контроле или управлении и создающий общественное благо.
Потом появился праймкойн (primecoin) – первая валюта, сеньораж которой попытались пустить на поддержку чего-то еще, кроме ее самой: если для создания биткойна майнерам приходится вычислять совершенно бесполезные хеши SHA256, то здесь им нужно было искать цепочки простых чисел Каннингема, что одновременно помогает развивать очень узкое направление научных вычислений и подталкивает производителей компьютеров искать новые способы оптимизировать микросхемы для арифметических операций. Праймкойн рос в цене с завидной скоростью и по сей день остается одиннадцатой среди самых популярных криптовалют[5], хотя многие другие, куда менее известные системы гарантируют пользователю такую же непосредственную практическую выгоду – создание блока за одну минуту[6].
Буквально через несколько месяцев, в декабре, с поразительным успехом выстрелила еще более необычная валюта – дожкойн [7](dogecoin). Дожкойн (тикер – DOGE) в техническом плане почти полностью идентичен лайткойну (litecoin) и отличается лишь большей максимальной эмиссией монет: 100 миллиардов против 84 миллионов. И все же рыночная капитализация дожкойна достигла 14 миллионов долларов, сделав его шестой по величине криптовалютой в мире. Даже пресса – Business Insider и Vice – не обошла его стороной. Что же такого особенного в DOGE? Все началось с мема. Слово «doge» – производное от «dog» – впервые появилось в 2005 году в кукольном шоу Homestar Runner и разрослось до глобальной тенденции накладывать разноцветные надписи вроде «wow», «so style» и «such awesome» шрифтом Comic Sans на изображение собаки породы сиба-ину. Этот мем отражает весь брендинг дожкойна: изображениями сиба-ину пестрят его сайты (в том числе официальный) и форумы, тред на Bitcointalk, который заводит любая уважающая себя криптовалюта[8], а также сабреддиты r/dogecoin и r/dogecoinmarkets. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы капитализация клона лайткойна выросла до 14 миллионов долларов.
Наконец, третий пример выводит нас за пределы мира криптовалют. Более традиционная, централизованная валюта Ven подкрепляется набором товаров и услуг вроде предметов потребления, национальных валют и фьючерсов. Недавно этот набор пополнился фьючерсами на выбросы углекислого газа, что сделало Ven первой валютой, в некотором роде «привязанной к окружающей среде». Произошло это благодаря грамотному экономическому ходу: цена фьючерсов на выбросы обратно пропорциональна стоимости Ven, так что ценность валюты становится выше, когда общество отказывается от производств с повышенным выбросом CO2 и разрешения на выбросы CO2 становятся менее рентабельными. Таким образом, каждый держатель Ven имеет финансовый стимул – пусть и небольшой – заботиться об окружающей среде, и отчасти именно это привлекает интерес к Ven.
Все эти примеры показывают, что привлекательность альтернативных валют практически полностью зависит от низового маркетинга. Никто не стал бы покупать биткойн, праймкойн, дожкойн или Ven, если бы их просто навязывали всем без разбора или уговаривали продавцов принимать их в качестве оплаты. Не только техническое превосходство валюты определяет ее успех – идеалы имеют не меньшее значение. Именно идеалы биткойна убедили WordPress, Mega, а теперь и Overstock принимать его в качестве валюты. Возможно, по той же причине монета Ripple, несмотря на техническое превосходство над биткойном (в частности, пятисекундное подтверждение транзакции), не возымела такого же успеха: модель полуцентрализованного протокола, поддерживаемого корпорацией, которая забрала себе 100 % эмиссии его валюты, делает Ripple малопривлекательным для криптоэнтузиастов с их стремлением к справедливости и децентрализации. Сегодня праймкойн и DOGE продолжают успешно существовать именно благодаря верности своим идеалам. В первом случае это наука, во втором – юмор.
КРИПТОВАЛЮТЫ КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
Эти примеры, наряду с идеей фантомной ценности сеньоража, очерчивают приблизительные контуры нового вида «экономической демократии», где можно создавать валюты, сеньораж или эмиссия которых пойдут на поддержку конкретных целей, а люди смогут поддержать эти цели, используя ту или иную валюту в своей предпринимательской деятельности. Если у человека нет своего бизнеса, он сможет участвовать в маркетинговых инициативах и добиваться, чтобы другие компании начали принимать эти монеты. Можно также выпускать свои SocialCoin[9], как это уже ежемесячно делают 1000 человек по всему миру, и, если достаточному количеству людей понравится идея и они начнут ее реализовать, в мире появится гражданская программа дивидендов, не требующая централизованного финансирования. Мы также можем создавать валюты для стимулирования медицинских исследований, освоения космоса и даже поддержки искусства – уже сегодня о создании собственных валют подумывают некоторые художники, музыканты и авторы подкастов.
Говоря о конкретном общественном благе – вычислительных исследованиях, – мы можем пойти еще дальше и автоматизировать процесс распределения. Стимулировать вычислительные исследования можно посредством механизма, который пока не был применен в реальности, но в теории был описан создателем пиркойна и праймкойна
