Фронт литовских активистов, главный организатор июньского восстания, действительно сделал большое дело, ещё не до конца оценённое историей. Некоторые называют восстание началом холокоста в Литве, другие с этим категорически не соглашаются. Но ясно одно: июньское восстание было антикоммунистическим по своей сути. Несмотря на то что деятельность ФЛА неоднозначно оценивается историками, нельзя не признать, что эта организация и созданный ею Временный совет министров проделали огромную работу по восстановлению большинства государственных структур. И пусть ненадолго, но государственный аппарат был сформирован и действовал, как и до советской власти.
Заместитель руководителя и начальник штаба Фронта литовских активистов (ФЛА), представитель ФЛА при Временном правительстве Литвы Л. Прапуолянис (L. Prapuolenis) Заместитель министра внутренних дел Временного правительства Литвы полковник Ю. Наракас (J. Narakas) На первом заседании ВПЛ, состоявшемся 24 июня 1941 г. в типографии «Жайбас» на улице Донелайтиса, было объявлено о восстановлении государственной независимости Литвы, и тем самым были развеяны всякие сомнения насчёт членства Литвы в составе Советского Союза. Интересно заметить, что СССР официально против данного акта литовского правительства не возражал. На этом заседании многие министры не присутствовали, поэтому в состав правительства были включены новые члены. Не было и К. Шкирпы, который был назначен председателем правительства (ему немцы не позволили выехать из Берлина и 25 июня 1941 г. гестапо поместило его под домашний арест). Вместо него председателем правительства и по совместительству министром просвещения был назначен профессор литературы Иозас Амбразявичюс (Juozas Ambrazevičius), министром внутренних дел — полковник генерального штаба литовской армии[6] Ионас Шляпятис (Jonas Šlepetys), вице-министром — полковник Юозас Наракас (Juozas Narakas) и др. В самом первом проекте состава Временного правительства, который подготовил штаб ФЛА в Берлине, министром внутренних дел предполагалось назначить адвоката Г. Гужаса (Р. Gužas), однако ему из-за объективных причин исполнять обязанности не пришлось.
ВПЛ спешило создать административный аппарат, чтобы пришедшие немцы нашли его уже действующим. Кроме того, нужно было как можно быстрее ликвидировать самоволие и террор вооруженных групп, возникших во время хаоса первых дней войны. Для руководства и координации деятельности создающихся в разных областях Литвы вооруженных отрядов литовцев ВПЛ создало Совет Обороны Края (Krašto Gynimo Taryba), в состав которого входили генералы Стасис Пундзявичюс (Stasys Pundzevičius) и Микас Реклайтис (Mikas Rėklaitis), полковник Юозас Вебра (Juozas Vėbra), военный комендант Каунасского уезда и города Юргис Бобялис (Jurgis Bobelis) и бургомистр г. Каунас Казимерас Пальчяускас (Kazimieras Palčiauskas)[7]. В Каунасе стихийно созданный Штаб местной обороны (Vietinės apsaugos štabas) (ШМО) взял на себя функцию руководства литовскими партизанскими отрядами. Город со всеми пригородами был разделён на десять районов. Для охраны госимущества было выставлено более 30 охранных постов. Кроме этого было организовано патрулирование партизан по улицам города. Эти меры были предпосылкой для будущих полицейских структур. ШМО действовал до тех пор, пока начавшее работу ВПЛ не создало свои органы и не назначило соответствующих руководителей.
Министр внутренних дел Временного правительства Литвы Ионас Шляпятис (Jonas Šlepetys) Жители Каунаса угощают солдат немецкого вермахта сигаретами. 26 июня 1941 г. 25 июня ВПЛ издало обращение «Слово независимого Временного правительства к народу Литвы». В нём была осуждена большевистская оккупация и коммунистическая система, выражена благодарность Германии за освобождение («Временное Литовское правительство благодарно спасителю Европейской культуры рейхсканцлеру Великой Германии Адольфу Гитлеру и его отважной армии, освободившей Литовскую территорию»), выражены почести погибшим бойцам и декларировано, что «хотим быть независимы, готовы жертвовать и всё отдать Литве»{9}. Эти декларативные высказывания впоследствии были конкретизированы соответствующими законодательными актами. 30 июня 1941 г. состоялось совместное совещание ВПЛ и представителей общественности, на котором было решено ни в коем случае не сходить с пути государственности, не поддаться давлению немцев и не соблазнится навязываемой гражданской властью.
Для восстановления правового положения в Литве 2 июля 1941 г. кабинет министров ВПЛ утвердил еще кое-какие положения{10}, по которым все изданные во время оккупации большевистские законы и распоряжения не имеют правовой силы, а воссозданные учреждения и службы работают на основании законов независимой Литовской республики, принятых до 15 июня 1940 г.
Юрисдикция ВПЛ не охватывала всю территорию Литвы — в Вильнюсском крае было образовано своё руководство. Созданный в Вильнюсе только из одних литовцев Гражданский комитет Вильнюсского уезда и города (ГКВУГ) (председатель Стасис Жакявичюс (Stasys Žakevičius){11}, заместитель председателя комитета проф. Владас Юргутис (Vladas Jurgutis)) через несколько недель частично восстановил бывшее конституционное положение независимой Литвы в Вильнюсском крае. Бургомистром города был назначен Антанас Крутулис (Antanas Krutulys), позже его заменил подполковник генерального штаба Каролис Дабулявичюс (Karolis Dabulevičius).
Управляющий внутренних дел ГКВУГ полковник Костас Календра (Kostas Kalendra) 3 0 июля 1941 г. подписал циркуляр № 143, в котором ещё раз констатировал, что «в Вильнюсском уезде и городе действуют законы и положения, которые были в Литве до 15 июня 1940 г., если они не противоречат порядкам военного времени»{12}. Комитет начал издавать ежедневную газету «Новая Литва» («Naujoji Lietuva»), ее первым редактором стал Раполас Мацконис {Rapolas Mackonis). Вильнюсский комитет просуществовал дольше ВПЛ — его деятельность была приостановлена приказом генерального комиссара Литвы только 15 сентября 1941 г.
Жители Литвы, успевшие на себе испытать все прелести сталинской советизации, приход немцев встретили по-разному: от дружеского нейтралитета до радостного энтузиазма по поводу освобождения от большевистской оккупации. 24 июня 1941 г. 7-й мотострелковый батальон майора Фридриха Карла фон Штайнкеллера (Friedrich Karl von Stainkeller[8]) 7-й танковой дивизии генерал-майора Ганса Фрейхера фон Функа (Hans Freiherr von Funck) вошел в столицу Литвы — Вильнюс.
После обеда 25 июня первые части немецкого вермахта вступили в Каунас. Вступивший авангардный отряд из II армейского корпуса генерала пехоты графа Вальтера фон Брокдорфф-Алефельдта (Walter von Brockdorff-Ahlefeldi) 16-й немецкой армии вермахта нашёл город полностью под контролем Временного правительства. Однако представитель немецкой армии полковник Холм (Holm) хвастливо рапортовал своему начальству, что его люди «после упорных боёв в 17 час. 15 мин. ворвались в Каунас». 26 июня Каунасскую радиостанцию начала эксплуатировать 501-я рота пропаганды вермахта, которая в этот же день передала программу на немецком языке. Вскоре Каунасское радио было включено в радиосеть Третьего рейха и получило официальное название: «Reichs-Rundfunk G. т. b. H. Kauen».
По признанию К. Шкирпы, ВПЛ решило множество организационных задач, без их решения продвижение германских вооруженных сил через Литву было бы более затруднительным. Надеясь получить признание Германией, ВПЛ начало сотрудничество с немецкой временной военной администрацией. Начальник ШМО А. Жемрибас (A. Žemribas), тогда имевший псевдоним А. Каунас, 27 июня 1941 г. был назначен связным офицером между ВПЛ и руководством вермахта в Каунасе, а историк Зенонас Ивинскис (Zenonas Ivinskis) был ответственным за связь с другими немецкими учреждениями.
Немецкие части СС вступают в занятую Литву Каунас в первые дни войны Вековые отношения литовцев и немцев, о которых так много писал Видунас (Vydūnas)[9], во время последней войны были наиболее сложными. Не все немцы были нацистами и не все нацисты были немцами. Надо признать, что некоторые представители немецкого военного руководства выражали сочувствие к идее автономии Литвы: это командующий тыловым районом вермахта в Литве генерал пехоты Карл фон Рок, генерал-майор Э. Юст, подполковник Арно Кригсхейм[10] и др. Генерал К. фон Рок пошёл ещё дальше: весь поход на Россию называл «военным безумием», чинов зондеркоманд СС — «головорезами», а И. фон Риббентропа — «идиотом».
