До сентября 1941 г. уездные руководители литовской полиции подчинялись начальникам уездов. Однако распоряжением руководителя СС и полиции в Литве бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Люциана Высоцки (Lucian Wysocki) от 25 сентября 1941 г. вся литовская полиция в вопросах управления, дисциплины и комплектования была выведена из подчинения начальников уездов{49}, в ведении последних остались лишь хозяйственные вопросы. С этого момента непосредственным начальником уездных руководителей полиции стал руководитель СС и полиции в Литве{50}. Такое положение значительно ограничило власть начальников уездов, но ненадолго. Приказом руководителя СС и полиции в Литве от 30 декабря 1941 г.{51}начальники уездов и бургомистры Генерального округа Литвы (а при их отсутствии — их заместители) получили полное право приказывать начальникам полиции уездов и городов, которые, в свою очередь, давали распоряжения подчинённым им инстанциям.
Немецкие гражданские учреждения, злоупотребляя своим главенствующим положением, пытались приказывать и распоряжаться литовской полицией. Это расшатывало доверие литовцев к полиции. Стремясь к тесному взаимодействию между немецкими учреждениями и литовской полицией и стремясь обеспечить плановую и беспрепятственную деятельность полиции, областной комиссар Каунаса бригадефюрер CA А. Лентцен приказом по области от 6 мая 1942 г. за № 24 запретил всем руководителям немецких гражданских учреждений вмешиваться в дела литовкой полиции{52}.
Рейхсминистр по делам занятых Восточных областей Альфред Розенберг, понимая, что сотрудничество местных жителей с немецкими властями на добровольной основе принесёт больше пользы, 7 марта 1942 г. издал директиву о более либеральном администрировании в Литве, Латвии и Эстонии и декрет о введении административного самоуправления в Остланде{53}. Немецкое руководство в техническом смысле стало «администрацией надзора», между тем работу прямого администрирования выполняли местные учреждения администрации края. Генеральным советникам было предоставлено право в границах своих ведомств издавать некоторые законы. Предоставление Литве этого самоуправления можно считать правовым утверждением бывших литовских учреждений как вспомогательного аппарата немцев. 14 июня 1942 г. рейхсминистр занятых восточных территорий А. Розенберг на пресс-конференции в Берлине заявил: «…Что же касается Литвы, Латвии и Эстонии, то в этих странах жизнь строится на основе самоуправления»{54}. Предоставленное самоуправление ничего ясного в жизнь Литвы не внесло, потому что вся хозяйственная жизнь осталась в руках разных наплодившихся немецких обществ. Меры экономического принуждения, сохранение советского планового хозяйства и колхозной системы (лишь под Вильнюсом два колхоза были превращены в голландские молочные товарищества. — П.С.), отношение к населению как людям второго сорта вскоре привело к отчуждению, которое с годами углубилось.
Комиссар Каунасского округа бригадефюрер СА А. Лентцен (A. Lentzen) В секретном указании к своей директиве А. Розенберг подчеркнул, что немцы должны за генеральными советниками присматривать и их контролировать.
Они не должны были делать то, что противоречило немецким интересам, создавать правительственные коллегии и т.д.{55} Однако нижнее звено литовской администрации — начальников уездов, старост, начальников полиции — немцам было труднее контролировать и они действовали более самостоятельно.
Весной 1942 г., областные комиссары Генерального округа Литвы издали соответствующие постановления по этому вопросу. Областной комиссар Каунаса бригадефюрер CA Лентцен приказом по области от 18 апреля 1942 г. установил, что начальники уездов и бургомистры, а при их отсутствии — их помощники, имеют фактическое право приказывать начальникам полиции областей, уездов и городов{56}. Начальники полиции уездов должны были, со своей стороны, дать соответствующие приказы низшим учреждениям.
Генеральный комиссар Литвы письмом от 7 мая 1942 г. установил организацию работы уездных начальников и их компетенцию{57}. В городах Вильнюс, Каунас, Шяуляй и Паневежис функции уездных начальников выполняли бургомистры этих городов.
Согласно принципу единого администрирования, вся уездная власть была сосредоточена в руках начальника уезда. Ему были подчинены все учреждения местной администрации, находящиеся на территории его уезда, в том числе литовская полиция (если, естественно, не установлено другое). Служебный надзор за уездными начальниками исполнял генеральный советник внутренних дел.
Согласно указанию рейхскомиссара Остланда Г. Лозе от 15 мая 1942 г., работа всех самоуправлений уездов, городов и волостей, в их числе и национальной литовской полиции, должна быть согласована с действующим немецким правом и «с целями господствующей немецкой администрации». Этим же указанием, «надзор за местными учреждениями самоуправления было поручено господствующей немецкой администрации в границах положения»{58}.
Как указано выше, полномочия генеральных советников по отношению к местному населению заметно выросли. На основании указания генерального комиссара Литвы от 8 сентября 1942 г. в границах их компетенции, они могли даже «издавать распоряжения и исполнительные законоположения, имеющие силу закона»{59}. Но, с другой стороны, они были подчинены соответствующим отделам генералкомиссариата, так что без их согласия не могли уволить находящихся в их подчинении служащих и делать другие персональные перестановки. Каждое их указание мог отменить или изменить немецкий руководитель соответствующего отдела генералкомиссариата.
Из местных должностных лиц власти главная роль принадлежала начальникам уездов и руководителям полиции. Они считались наместниками немецких областных комиссаров в уездах. Им подчинялись старосты волостей, городские бургомистры (кроме бургомистров городов Вильнюс и Каунас, которые были в непосредственном подчинении генерального советника внутренних дел) и участковые начальники полиции. Они должны были обеспечивать порядок и спокойствие на местах. Но не всегда сотрудничество между органами литовского самоуправления и учреждениями литовской полиции было идеальным. На это не раз обращал внимание областной комиссар Шяуляя Г. Гевеке{60} и другие высокие немецкие руководители. Так, 25 января 1943 г. директор Департамента литовской полиции Витаутас Рейвитис (Vytautas Revytis) подписал циркуляр, предназначенный всем уездным начальникам полиции, в котором ещё раз настоятельно напомнил, что полиция обязана беспрекословно исполнять все служебные указания начальников уездов{61}.
Руководитель СС и полиции в Генеральном округе Литвы бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Л. Высоцки на основании распоряжения имперского комиссара Остланда от 30 января 1943 г. об местных органах полиции постановил, что «органом полиции уезда является начальник уезда. Выполнение задач уездной полиции принадлежит начальнику полиции (Kreispolizeiführer), который, согласно этому положению, является постоянным заместителем начальника уезда в его учреждении». В не принадлежащих к уездам городах [высшим. — Примеч. редактора] органом полиции является бургомистр, а задачи уездной полиции выполняет начальник городской полиции (Stadtpolizeiführer), который является постоянным заместителем бургомистра в его учреждении. Высшим органом полиции на местах является староста волости. В городах, принадлежащих к уездам [высшим], местным органом полиции является бургомистр{62}.
Право наказания жителей имели не только немецкие и литовские суды, генеральный комиссар и областные комиссары, но и вспомогательные органы литовского самоуправления. Генеральные советники, начальники уездов, органы местной полиции могли наказывать штрафом в размере до 500 рейхсмарок и арестом до четырех недель{63}. Кроме того, литовской полиции было предоставлено право на своё усмотрение поместить местного жителя в трудовой лагерь{64}. Но одновременно, литовской полиции было категорически запрещено предпринимать какие то меры против немецких военных{65}.
Комиссар Шяуляйского округа Генерального округа Литвы Г. Гевеке (Н. Gewecke)Кроме изданных органами немецкой гражданской администрации и литовского самоуправления указаний, постановлений, приказов и т.д. правовую основу деятельности составляли и некоторые законоположения уголовного и гражданского права Третьего рейха, применяемые по отношению не только к поселившимся на территории Литвы немцам, но и к местным жителям{66}. Это «Распоряжение о создании и упорядочении немецких судов в занятых Восточных областях» и «Распоряжение о применении немецкого уголовного права в занятых Восточных областях» (оба распоряжения от 19 декабря 1941 г.){67}. 27 апреля 1942 г. А. Розенберг подписал указ «О применении немецкого права по отношению к гражданам Германии в Восточных областях»{68}, в котором утверждается, что на основании указа фюрера от 17 июля 1941 г. об администрировании занятых Восточных областей личные, семейные и наследственные правовые дела граждан Германии, постоянно или временно проживающих в этих областях, решаются на основании немецкого права.
