У нее были глаза оленихи на заснеженной трассе в ночи, ослепленной фарами мчащегося навстречу внедорожника. Все вышло даже хуже, чем она предчувствовала.
Оказалось, что военное прошлое не так далеко и невероятно.
— Что ты на меня уставилась? — голос Дэвида охрип от волнения и тех усилий, которые он прикладывал, чтобы держать себя в руках. — Испоганить все дело — вошло у тебя в привычку. Проще вернуться с другой планеты, чем выбраться отсюда, не имея на руках второго уробороса. Я это нутром чуял, — и агент времени хлопнул себя сжатой рукой по груди.
— Выходит — ты мало что можешь, — запальчиво обвинила его Джульетта. Не собираясь сдаваться без боя.
Глаза Дэвида сощурились от нарастающего гнева:
— Лучше оставь мою заботу о тебе без ответных речей, — посоветовал он юной студентке: — И попробуй объяснить, как девушка вообще может думать о кровавом месиве столетней давности? — он задал этот вопрос как можно уничижительней.
— У меня и в мыслях не было ничего подобного! — зло воскликнула Джульетта и зябко поежилась. Холод был таким острым, что казался наполненным мельчайшими осколками стекла. Он сильно впивался в кожу, заглушая даже страх.
На лицо юной студентки легла тень, но тотчас вернулось просветление. Еще каких нибудь пару секунд назад, то — что она считала зыбким намеком, теперь обрело четкость…
Она вдруг совершенно детально вспомнила, о чем подумала за миг до того, как ее увлекла беспощадная сила перемещения. Ей, уставшей от неожиданностей, захотелось чтобы все мгновенно вернулось на свои места и сожалея,(именно испытывая досаду о не случившемся), Джульетта посетовала, что не успела сдать курсовую работу, на тему: «Фильм Федора Бондарчука «Сталинград». Соотношение успешной модели коммерческого кино с приоритетами исторической правды.»
Теперь юная студентка поняла как все произошло. Это желание стало ее абсолютным «Я» в тот момент. И уроборос считал его с ее подсознания, определив точку межвременной транспортировки. Придав страшный смысл решительно всему.
Девушка угасала на глазах. Ее мысли сбылись, как самое мрачное пророчество.
«Ничего себе! Да?! Все происходило сейчас. И она наблюдала весь этот ужас. Участвуя в нем!»
Нереальное вдруг стало неизбежным.
«Ошибки быть не могло: их зашвырнуло в Сталинград. В дни главного перелома.»
Тяжкое уныние овладело душой Джульетты. Ее охватила дрожь, источником которой был не только холод. Все тело тряслось, а лицо побелело как снег.
В одно жуткое мгновение Джульетта осознала себя посреди пылающего горнила Второй мировой войны, которая давно канула в Лету. Это было совершенно ни с чем не сравнимое ощущение отчаяния.
Опасность таилась повсюду. Она поджидала в любой точке пространства. Этот город напоминал чашку Петри, в которой ВРЕМЯ неустанно, со скоростью пандемии, могла размножать новые напасти. Призывая смерть к таким как они. Затерявшимся в нем.
Гром далекой канонады не затихал ни на секунду, донося тяжкий гул артиллерии. Но тут зарокотало, надвигаясь, катясь прямо на них. Не из-за горизонта, а откуда-то рядом. Из под волжских берегов застучали зенитки.
— Не стой так! Пригнись! — закричал агент времени. Дэвид рывком повалил Джульетту на пол, придавив слабо трепыхающуюся девушку собственным телом. Их тотчас накрыло гулом проносящихся самолетов и грохотом разметавших осколки взрывов.
Ахнуло совсем рядом. Джульетта краем глаза углядела, как что-то зашипело и задымилось, кружась в лоскутах пламени. Тень пронеслась над пустой коробкой выгоревшего дома. Там и тут заметались языки оранжево-красного пламени, словно цветы, распустившиеся в саду преисподней.
— Лучшего места, чтобы с нами покончить, ВРЕМЯ и выдумать не могло! — прокричала профессорская дочка в самое ухо бывшему воздушному маршалу.
— Ты же знаешь, что я просто так не сдамся?! — громко, но как-то отчаянно горько, произнес Дэвид, не отрывая губ от ее мочки.
«Видимо, все было совсем уж плохо, раз Дэвид так заговорил.»
Земля чуть затихла. Агент времени осторожно поднялся и подал руку Джульетте. Та встала на ноги и он прижал ее к себе, делясь теплом собственного тела.
Авианалет переместился к «Мамаеву кургану». «Высоте 102». Он курился углями не угасающего пожара. Будто там бушевало жерло вулкана, извергая потоки искр и волны жара. Теперь там грохотали взрывы, выравнивая холмы. Последнее, что еще могло гореть на кургане — становилось пеплом.
И все это было одним целым — называемым войной.
— Тебя к такому готовили? — жалко пролепетала Джульетта, отважившись посмотреть Дэвиду в глаза.
— И к такому тоже. Как и ко многому другому, — уверенно ответил бывший воздушный маршал: — Мы пройдем через это. Все преодолеем и вернемся к твоему отцу, — пообещал Дэвид девушке, покровительственно поглаживая ее по спине. — Для всего, что тебе будет нужно, я рядом.
Понимая реальное положение вещей, Джульетта задала мучивший ее вопрос:
— А вдруг Саймон уже погиб? Ведь этого нельзя исключать? — робко настаивала она.
— Считаешь — река большая? И Саймон, не зря такой синюшный утопленник, давно подледным плаванием занимается, — принялся размышлять вслух Дэвид, переведя взгляд с кургана на реку. — А мы его искать собрались…, - но тут же категорически замотал головой. — Чтобы агент времени по ерундовой причине пропал? Да еще твердолобый марсианин такого калибра? И думать нечего: он тут уже кого нибудь покалечил или пришил. И нас ищет. Ты заметила: он всегда где-то неподалеку. Вот увидишь, эта мигрень проявит себя во всей красе. Так что — тема закрыта. И забыта. И больше даже не заикайся мне о марсианине. Сам найдется. Вот помяни мое…
— Стой, рус, иначе стреляю! — раздался хриплый, лающий голос. Из под нависающих кусков бетона, гнутого железа, между возвышающихся куч осыпавшегося кирпича, появились серые фигуры в шинелях немецкой пехоты. Раздался буцкающий топот множества сапог. Фрицев было шестеро. Каждая деталь страшным клеймом отпечаталась в памяти путешественников во времени. На всех гитлеровцах были каски в белом зимнем окрасе. И декаль, в виде орла с распростертыми крыльями на свастике. По чресплечным лямкам Дэвид распознал пехотные ранцы с кожаной обшивкой ребер и углов. На поясном ремне висели брезентовые подсумки камышово-зеленого цвета с запасными магазинами к «шмайсерам». И по одной, две гранаты на деревянной ручке «М-24», заткнутые, где за пояс, где за голенищем или борт шинели. А чаще сложенные в отдельные сухарные сумки. На гитлеровцах были полевые брюки серого цвета полынного оттенка. Холодный стальной блеск направленных в них стволов заставил путешественников во времени замереть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
