Скупой, точный выстрел прищурившегося снайпера заставил последнего немецкого пехотинца рухнуть на каменный пол, лицом вниз. И Анатолий Чехов увеличил свой личный счет истребленных фашистов.
В воздухе висела пороховая вонь и липкий запах крови. Все закончилось в считанные секунды.
— Мамочка, милая… — пробормотала себе под нос Джульетта как молитву. Дэвид разжал руки, отодвинулся от девушки и медленно повернулся…
Заполнивший развалины дым напоминал вонючий, давно прокисший молочный суп.
Лица разведчиков казались божественно спокойными. Их было четверо. Они передвигались легко. Эфирно. И от того казались невесомыми и величественными одновременно. То существуя, то почти растворяясь в воздухе потаенных закоулков.
Кажется, оба путешественника во времени получили легкую контузию, и это накладывало свой отпечаток на их восприятие.
Дэвид нашел горсть чистого снега и приложил к разбитому носу. Боль частично пропиталась влагой и стало легче.
Разведчик, зарезавший фрица, перекинул ППШ за спину, обтер лезвие пехотного трофейного ножа и спрятал его в ножны. Совершая это, он ни на мгновение не сводил глаз с Дэвида. Варианты ухода от противника были заряжены в его стойке.
Джульетта судорожно вздохнула, вытесняя страх и напряжение. Вытерла заплаканные глаза рукавом и принялась разглядывать бойцов. У красноармейцев в белых маскхалатах были красные, воспаленные от дыма и долгого недосыпания, глаза. И темные посеревшие лица, словно их изваяли из праха этой земли. Перекроенные, истрепавшиеся простыни, пришитые вместо заплаток, закрывали потертости на их маскировочной одежде.
Интенсивная пулеметная стрельба слышалась где-то у берега реки.
— За пивзаводом стреляют, — послушав, заявил худощавый, среднего роста гвардеец, у которого белел бинт из под ушанки. Он собрал у мертвых немцев «шмайсеры», подсумки с запасными магазинами, гранаты и перевязочные пакеты. Чтобы упаковать это богатство, разведчик воспользовался ранцем одного из фрицев. Вытряхнув из него все, кроме банки неприкосновенной тушенки.
«В позах, в точности движений и расположении каждого относительно всех, угадывалось мастерство и слаженность этих ребят. Меры предосторожности принимались автоматически и вошли в привычку. Они были спаянной командой. Воедино работающей друг на друга. Оставаясь куда более настороже, чем могло бы показаться. И обладая идеальной техникой скрытного приближения.»
Дэвида и Джульетту быстро и очень ловко, без применения грубой силы, обыскали. Что характерно: страхующий чуть направлял ствол ППШ вниз. Как бы указывая, что в любом случае будет стрелять по ногам.
Разведчик неожиданно вырос перед ними в полный рост и молодцевато представился:
— Гвардии сержант Павлов.
Это был невысокий, худощавый парень, который убил на их глазах двух фрицев.
И начался допрос. Настрой на лицедейство у Джульетты куда-то пропал. Все прежние ужимки, теперь не впечатляли даже ее саму, потому что единственная мысль заслонила собой остальные:
«Дом сержанта Павлова. Неужели он — тот самый!»
На вид ему было лет двадцать пять. Открытое лицо как-то сразу к себе располагало. Волосы, из-за плотно натянутого на шапку белого капюшона — не разобрать. Большой, выпуклый лоб, крупные южные глаза, нежные губы небольшого рта, как и глубокая ямочка на подбородке, придавали ему озороватый вид. Ироничный взгляд, то и дело выстраивал брови домиком, реагируя на рассказ Джульетты. В такие моменты сержант Павлов почесывал кончик широкого, прямого носа, выказывая сомнения в услышанном.
Разведчик недолго слушал душещипательную историю о скитаниях двух фронтовых актеров и прервал Джульетту, закончив допрос. Потому что, по-прежнему, говорила только она, а Дэвид помалкивал.
— Стыдно вам должно быть, фройляйн. Мы же вас спасли. А вы нам теперь, вместо благодарности, небылицы плетете, — приземлил ее фантазии Павлов. — В голой, продуваемой степи, откуда вы, якобы, пришли, мороз еще сильнее. А вы так легко одеты, — указал на явную несуразицу разведчик. — Даже если ваша одежонка — конспиративные хитрости, все равно ничего не понятно, — но стараясь держать легкий тон, добавил: — Будем считать, что вы не в себе, маленько, — и посмотрев на молчащего Дэвида, дополнил: — Оба.
Джульетта сразу же притихла. Она смотрела на разведчика глазами плюшевого мишки. Вздох застыл в груди ледяным осколком. То, что она про себя придумала наперед — никуда не годилось. Версия, что она приехала на экскурсию, посвященную Сталинградской битве. А тут такая шикарная реконструкция — навряд ли его в чем-то убедит. Если рассказать правду, о скачке назад, сквозь годы, Павлов вновь отнесет это на их недомогание. И профессорская дочка стала готовить себя к худшему.
Другая канонада донесла свой отдаленный грохот, который словно катился из-за горизонта.
Разведчики засобирались, максимально фиксируя любое движение вокруг.
— Пошли! — скомандовал Павлов и перехватил ее отчаянный взгляд: — Александров и Глущенко идут первыми. Задержанные — посередине. Черноголов и я — замыкающие, — по-военному точно и четко определил порядок их передвижения гвардии сержант.
Глыбы рухнувших обломков напоминали гранитные надгробья. Поводя мушкой ствола. Александров осторожно шел между ними.
Боль пронзила Джульетту насквозь, от самых лодыжек. И волнами расходилась по всему телу. В миг девушка сделалась хромой. Наверняка у конвоирующего ее Черноголова на руках тикали трофейные часы. Они жестоко наказывали Джульетту, словно ее по щиколотке охаживали плеткой, вымоченной в горчично-уксусном рассоле.
Все шестеро спускались по отвесной железной лестнице в разбитое машинное отделение. Это было здание паровой мельницы. На полу, среди битого кирпича, валялись шестерни. Тут же стояли ржавые машины, изуродованные снарядами. В соседнем помещении, где размещались основные мукомольные агрегаты, царил такой же хаос.
— А это стреляют в балке, за «Кишечным поселком», — прислушиваясь, тихо сказал Черноголов: — Эх, сейчас бы в «Сурской» бане помыться. Только там теперь немцы, — с досадой проговорил он, в пол тычка подгоняя стволом автомата Дэвида.
Павлов почти все время шел задом, страхуя тылы.
Под ногами зашуршало. Джульетта опустила глаза. И увидела толстый слой перемерзшего зерна, которое, пополам с мусором, покрывало пол. Разведчики остановились и принялись нагребать касками затвердевшее на морозе зерно. Три полных вещмешка. Стараясь не просыпать, затянули горловины и накинув петлю из лямок, закрепили поклажу на спинах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
