Ах так, думаю. Взял ее паспорт и в ЗАГС. Там у меня дружок был, расписал нас сразу. Когда я ей паспорт со штампом показал, она чуть не упала. Но деваться было некуда. Стали жить. И всю жизнь она меня пилит, пилит. Я много работал, а она мне устраивала скандалы, что я по бабам бегаю. От секретарши моей требовала отчет, где и с кем я бываю. Уходила от меня раз десять, потом возвращалась. Разводиться с ней не могу, чувствую, что виноват перед ней на всю жизнь за свое молодечество, за ЗАГС тот, за ту жизнь, которая могла бы у нее быть и которой нет. Мне сейчас так легко стало, что я вам это рассказал. Вы умеете слушать. Можно мне позвонить вам, когда я буду в Москве? Завтра я приеду проводить вас в аэропорт.
— Спасибо, Андрей. Успеха вам! Все будет хорошо, — ответила я ему слоганом из телерекламы.
Коротко просигналив, машина умчалась.
Утром меня разбудил Зигфрид, деликатно постучавшись в дверь. Пора улетать. До последней минуты я искала глазами в толпе провожавших в аэропорту высокую фигуру Решетова. Он не пришел. И не позвонил.
Наверное, никому не захочется встретиться второй раз с попутчиком, которому неожиданно выкладываем свою жизнь, зная, что наутро, сойдя с поезда, мы уже не увидим друг друга. Я была тем самым попутчиком в поезде Андрея. И только.
ОШИБКА
Из всех праздников больше всего я люблю Новый год. Предвкушение нового периода в жизни, белый снег, закрывающий все проблемы, массовая беготня за подарками, атмосфера ожидания чуда — все это бодрит и вселяет надежду на то счастье, которого ждешь из года в год.
Этот год тоже не был исключением. Заранее зная, что пройдет новогодняя ночь, наступит первое января, пронесутся святки и жизнь пойдет своей накатанной колеей под серым январским небом, я все равно волновалась и загадывала желания на будущий год. Проблема подарков всегда стоит очень остро — совсем не хочется дарить игрушки, символизирующие очередной год по китайскому календарю, поэтому приходится проявить массу фантазии и сделать каждому из родных и знакомых оригинальный подарок, соответственно его или ее вкусу.
Ну а чтобы сделать подарки, в декабре проблема денег вырастает до гигантских размеров. Уже с первого числа я заранее обзваниваю все знакомые фирмы с напоминанием о себе и вопросом, нет ли у них переводов для меня. Если в обычные дни я могу покапризничать, выбрать наиболее легкую тему, то в декабре я берусь за все — от конференции сексопатологов до разливки стали в изложницы с подачей аргона через полый стопор. Я очень хорошо знаю, что с 25 декабря большинство фирм закрывается в связи с католическим Рождеством, поэтому работы очень немного.
И когда мне позвонили и попросили сделать большой перевод для одного знакомого германского бизнесмена, который в будущем намерен открыть в России свою фирму, я не задумываясь дала согласие. Мешать работать мне никто не будет — муж отправился к родственникам на Украину, обещав вернуться прямо в новогоднюю ночь, так что я была готова работать днем и ночью, не отвлекаясь ни на готовку, ни на собственно общение с дорогим супругом.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял высокий, худощавый мужчина с огромной копной когда-то белокурых, а теперь седых волос и пшеничными усами. Он излучал здоровье и оптимизм.
— Халли-халло! — приветствовал он меня.
Вальтер Рихтер, так звали моего гостя, сразу приступил к делу. Я посмотрела и присвистнула огромная папка скрывала в себе сто с лишним страниц плюс таблицы и графики. Мне стало как-то не по себе. Вальтер внимательно посмотрел мне в лицо и спросил: «Марина, а вы успеете? Срок сдачи — через пять дней». И хотя алчность не входит в список моих пороков, я прикинула сумму, которую мне заплатят за перевод, и очень убедительно заверила герра Рихтера, что я работаю профессионально и его не подведу.
А когда я приступила к работе, поняла, какую глупость совершила. Если переводить грамотно и литературно, то есть достойно депутатов Мосгордумы, то надо кропотливо заглядывать в толковые словари, выискивая наиболее удачное выражение. А такое занятие займет не пять, а двадцать пять дней. Как быть? Переводить же по своему разумению, где-то заменить слово синонимом, а иногда и вообще передать общий смысл — значит обмануть доверие заказчика. Мне этого не хотелось. Первые два дня я старательно стучала на компьютере, окружив себя грудой словарей. Устала адски! Меня уже не подбадривали ни музыка, ни предпраздничные телепередачи, я до исступления сидела над бумагами, ощущая себя намертво прикованным к галерам рабом.
Два дня и две бессонные ночи одолели только половину заказа. Что делать? Позвонить и признаться, что я не могу доделать работу? Моя подруга, также зарабатывающая себе на жизнь частными переводами, уехала в дом отдыха, и мне не с кем поделить эту ношу. В отчаянии я оделась и вышла на улицу. Кружа по накатанным скрипящим улицам, проходя мимо елочных базаров и магазинов с яркими надписями «SALE», я ощущала себя ужасно одинокой, отрезанной от веселой, праздничной толпы, клубящейся вокруг. Я чувствовала себя изгоем среди всех этих людей, которые с легким сердцем радовались и хлопотали. А мне же предстояло совершить сделку. Сделку со своей совестью. Будь что будет. Зачем себя мучить, я же вижу этого Вальтера в первый и последний раз. Работа пошла веселее. Строчки перевода ровно и без задержек появлялись на экране. Я работала быстро, автоматически, не задумываясь ни о чем. Результатом был гораздо больший объем перевода, чем за предыдущий день. Я ускорила темп — к вечеру стопка переведенных страниц выросла еще. Уф! На следующий день все было закончено. Проверять текст мне не хотелось — я знала, что там есть ошибки, а исправлять их уже не было ни времени, ни желания. Я позвонила Вальтеру и сообщила, что он может забирать работу. Он приехал с какими-то свертками и не глядя убрал папку в кейс.
— Завтра Новый год, а я здесь, в России. Вы не откажетесь выпить со мной по бокалу шампанского?
Из одного свертка появилась бутылка шампанского, что-то из закуски. Другой сверток он вручил мне:
— Здесь ваш гонорар и мой скромный подарок.
Я развернула подарочную бумагу. Там была маленькая бархатная коробочка, из нее я вытащила веселого маленького клоуна на золотой цепочке.
— Это вам на память, — улыбнулся Вальтер.
Он ушел, а я весь вечер чувствовала ужасную пакость на душе, особенно когда мой взгляд падал на маленького золотого клоуна, раскачивающегося на цепочке. Мне уже не хотелось идти за подарками и вообще встречать Новый год. На следующий день я подскакивала к каждому телефонному звонку, ожидая, что звонит Рихтер. Я включила компьютер и нашла файл с переводом. Заново просматривая страницы, я, сама не зная зачем, исправляла ошибки. Их было не много, но они были. «А что, если он не проверит документы и так их подаст в Мосгордуму? — спрашивала себя я. — А вдруг именно эти слова являются важными и ключевыми?»
