В Великобритании и России того времени "европейского духа" было меньше и колониальные власти, пусть и в извращённом духе, больше учитывали интересы "туземного населения". В России пониманию того, что "иноземцы тоже люди" содействовала война с Японией, когда меньшая по численности, хуже оснащённая, но 100 %-но грамотная японская армия громила неграмотную российскую армию.
К понятию, что "иноземцы тоже люди", французская элита пришла лишь в 1954 году после сражения под Дьен Бьен Фу, которое оказало шоковое впечатление на французское общественное сознание. Не потому, что это было поражение (в истории Франции их было множество), а потому, что "жёлтые побили белых". Алжирская война окончательно расставила всё на свои места.
Сегодня ситуация в Европе и, в частности, во Франции, где я жил, изменилась. Все выходцы из бывших колоний (включая нелегальных эмигрантов) имеют возможность бесплатно отдать детей в школу, где не задают лишних вопросов, как-то лечиться. Могут депортировать, но никто не будет, как раньше, рубить голову на гильотине. В огромной парижской ночлежке на площади Италии, набитой нелегалами, не задают лишних вопросов, кормят (чтобы не воровали на еду), выводят вшей (чтобы не распространяли их), делают рентген для проверки на туберкулёз и в случае чего могут положить в больницу без всякого паспорта (чтобы не распространяли заразу). Социальный мир и недопущение сегодня повстанческой войны во французских городах и горах имеет свою цену, и немалую. После вьетнамской и алжирской войн были сделаны правильные выводы, хотя о тех или иных нюансах французской внутренней политике можно и поспорить.
Надо отчётливо понять, что каждый выходец из бывших французских колоний знает, что он вынужден был приехать работать во Францию потому, что его историческая родина была в не столь далёком прошлом ограблена метрополией — нагло, зверски. Мало у кого нет ни деда, пристреленного колонистами смеха ради, ни бабушки, умершей от искусственно организованного голода, ни родственника-калеки, на котором когда-то сэкономили и отказали в прививке от полиомиелита. Все знают, что наиболее боеспособные французские части, воевавших в 1940 году против немцев, состояли из Сенегальских стрелков — негры смело шли в атаки на немцев даже после объявления перемирия. Все знают, какой процент арабов был во французской армии среди, так сказать, "французов", освобождавших Францию в 1944 г. Всем известно, что пенсии инвалидам и ветеранам, освобождавшим французскую территорию от немцев, до 2004 г. в метрополии и бывших колониях Париж платил по разным ставкам в разных странах; они могли различаться в десять и более раз. Но все до сих пор помалкивали и, учитывая добрую волю властей современной Франции, старое не ворошили.
Саркози и Ливийская война всё изменили.
Вопреки утверждениям малоинформированных российских аналитиков, в самом начале Франция решила "демократизировать" Ливию отнюдь не из-за нефти. В своё время оппозиция изругала президента Саркози за то, что он неадекватно среагировал на тунисские события. Потом — на египетские. С Ливией французский лидер решил среагировать адекватно и послал в Бенгази не квалифицированных нейтральных аналитиков, а своего взбалмошного консультанта — философа Бернарда Генри Леви. Его описывают так:
В темной куртке шикарной марки, темных очках на нос, этот седовласый философ по прозвищу Ботул (Botul) всегда носит рубашки с открытыми белыми манжетами без запонок.
Приехав из Бенгази, философ заявил Саркози: будем делать ставку на ливийскую оппозицию. Заверил, что если Каддафи чуть-чуть подтолкнуть, тот наверняка падёт. Как это было в Тунисе. Как в Египте.
Подтолкнули. Ещё сильней подтолкнули. Ещё сильнее. Всё начиналось как у картёжника, который слегка проигравшись вначале, вновь и вновь удваивает ставки. Или можно сравнить с началом первой мировой войны, когда из пустяка, убийства наследника престола, лидеры, хорохорясь друг перед другом, втянули свои страны в войну, желая не потерять своего царственного величия. Или с постепенным увязанием США во вьетнамской войне.
Саркози воспитан на "старом добром европейском духе", пусть он это не озвучивает прямо. На бремени белого человека. На представлении о "бесхвостых обезьянах". На том, что "белые" имеют законное право стрелять "цветных", а не наоборот. Что арабы — "sales bicots" (грязные козлята, презрительная кличка алжирских арабов). Новый французский президент не понял, что мир изменился, что искусственно загоняемые когда-то в грязь "козлята" теперь могут, хотят и умеют сопротивляться. Что традиционному европейскому духу место на свалке истории.
По ходу дела появились аппетиты и на ливийские деньги в банках, и на нефть. Но будет ли нефть? Напомню, что добыча иракской нефти на сегодняшний день невелика в связи со сложностями обеспечения безопасности, "откатами" и нестабильностью.
Ставки с обеих сторон стали очень велики, никто не собирается отступать. Каддафи открыто заявил, что он перенесёт войну в Европу и поддержит там сепаратизм. А какие с этим могут быть проблемы? Не так уж сложно найти во Франции строящего автомагистраль араба (чьего деда, не имевшего отношения к партизанам, во время алжирской войны пытали паяльной лампой, так, на всякий случай), чтобы он залил бетоном радиоуправляемый фугас, который взорвёт машину Саркози, когда тот, через месяц или год, будет там проезжать. Или найти симпатичную негритянку, родного брата которой линчевали в Ливии мятежники, согласную подложить бомбу на весёлой дискотеке, где резвятся французские военные лётчики. Или коренного француза, воспитанного в традиционной французской ненависти к власть имущим, который будет "сливать" секретную информацию ливийской разведке (голодная блокада Парижской коммуны, когда в Париже съели всех кошек и крыс, и последующая расправа является частью нашей семейной истории — мне это рассказывала бабушка, пересказывая, что она слышала когда-то от старших). Или неужели сторонники независимости Корсики, Бретани или Каталонии откажутся от ливийских денег на финансирование их газет и сайтов? И всё это будет подкреплено миллиардами. Ливийские средства были блокированы в банках Запада, но огромная их доля лежит в банках Латинской Америки и Африки, где они и сегодня остаются в распоряжении законного правительства. И ещё есть спрятанный золотой запас.
Французские СМИ, в том числе "альтернативные", пока молчат относительно диверсий против французских военнослужащих на территории их страны. Но это не значит, что их не было, в том числе стихийных. Но какие могут быть сомнения в том, что теракты рано или поздно будут иметь место? Сам Саркози (как и члены его семьи), стал теперь законной военной целью возможных атак ливийских сил и разведки в рамках "ассиметричной войны".
Повстанческие и террористические организации и революция во Франции, возможны ли они? Интересующихся вооружёнными леворадикальными повстанческими организациями в Европе отсылаю к Википедии, Annеes_de_plomb_(Europe) (Свинцовые годы — Европа, на французском), это 70-е и 80-е годы, впечатляет. А если к этому добавить миллиарды нефтедолларов… Вопрос лишь в том, как именно нанесут удар, какие страны будут взрывать изнутри, кого будут финансировать и в какой форме. Первой жертвой, без сомнения, станет Франция. Кто следующий?
Александр Сивов
БЫЛОЕ ДУМЫ
О ВОЙНЕ В ЛИВИИ ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА
Я увидел, что тех событий, о которых все говорили, в действительности не было. Не было революции против Каддафи, произошло другое.
Решение о войне против Ливии было принято 10 лет назад, и это никак не связано с недавними событиями "арабской весны". Сразу после событий 11 сентября, буквально через 4 дня на встрече в Кэмп-Дэвиде, администрация Буша решила подвергнуть атакам одну за другой 7 стран — Афганистан, Ирак, а в самом конце — Иран. Эти подробности в своё время были обнародованы Вильямом Кларком, бывшим командующим НАТО, выступившим против этого плана.
В течение всех последующих лет ливийцы пытались вести переговоры, прийти к соглашению с Вашингтоном, думая избежать войны. Однако с их стороны это было ошибкой, поскольку главное, чnо хотели США, — утвердиться в Ливии, создать здесь свою военную базу, чтобы развернуться впоследствии во всей Африке. Все усилия Каддафи не дали результата. Вспомните: в 2003 г., сразу после падения Багдада, давление на Ливию было очень сильное. Тогда Каддафи решил сделать страну более открытой, вступил в переговоры с Вашингтоном, принял их экономические условия, разрядив напряженность в отношениях. Однако США продолжали готовиться к тому, чтобы атаковать одновременно обе страны — Ливию и Сирию. Правда, положение Сирии было иным, она имела международные соглашения, которые позволяли сирийцам себя защитить.
