Надо забыть о спутниковой антенне, подумала Хоуп. Эти деньги лучше потратить на большой генератор.
Она выглянула в окно. Было только три часа дня, но небо затянули такие тяжелые серые тучи, что казалось, уже наступили сумерки. Снегопад усилился. Большие пушистые хлопья снега успели покрыть землю легким белоснежным покрывалом.
Неожиданно по телу Хоуп пробежала дрожь, хотя в доме было достаточно тепло. Она подумала, что неплохо было бы приготовить большую кастрюлю тушеной говядины. Но если электричество отключат надолго, ей, наверное, ужасно надоест тушеное мясо. Все же на разогрев готового блюда уходило меньше энергии генератора, чем на приготовление нового.
Но, может быть, на этот раз она ошибалась и никакого урагана не предвиделось?
Глава 2
Хоуп оказалась права.
Ветер, дующий со снежных горных вершин, усиливался, и снег валил все сильнее и сильнее. Когда наступил вечер и из окон уже ничего не было видно, она открыла входную дверь, чтобы посмотреть, что же творится снаружи. Дверь резко распахнулась под сильным порывом ветра, ударив Хоуп и чуть не сбив с ног. Снежный вихрь ворвался в гостиную. Снаружи ничего не было видно казалось, белая стена отгородила ее от внешнего мира.
Почти задыхаясь, Хоуп налегла на дверь всем своим весом и закрыла ее. Жалобный вой ветра теперь стал тише. Тинк сначала суетился возле ног хозяйки, потом, убедившись, что с ней все в порядке, начал лаять на дверь.
Хоуп откинула волосы с лица и глубоко вздохнула. Да, это был настоящий ураган, ад, в котором дул ледяной пронзительный ветер, а густая пелена снега, казалось, навеки скрыла божий свет. Плечо Хоуп, по которому ударила дверь, ныло, а на полированном полу таял снег.
— Этого не следовало делать, — пробормотала она, направляясь за шваброй. Неожиданно свет ламп померк, потом они на мгновение ярко вспыхнули и потухли окончательно.
Хоуп предвидела это, поэтому фонарь был под рукой. Она зажгла его. Несколько секунд в доме царила полная тишина, Потом автоматически включился генератор. На кухне ожил холодильник. Даже этого столь обыденного звука хватило, чтобы прогнать чувство беспомощности, которое охватило Хоуп, когда отключилось электричество.
Она предчувствовала такой поворот событий и потому загодя приготовила масляные лампы. Одну из них она зажгла на камине, потом поднесла спичку к сухим щепкам и скомканным газетам, лежащим в очаге под заранее уложенными дровами. Сине-желтое пламя заплясало на бумаге, перекинулось на щепки. Хоуп посмотрела на огонь еще некоторое время, чтобы убедиться, что он не потухнет, и принялась зажигать другие лампы, максимально прикручивая их фитили, чтобы те не коптили. Обычно она не зажигала так много ламп. Хоуп считала себя достаточно смелой женщиной и не боялась темноты, но сейчас она была совсем одна, а вокруг бушевал ураган, внушая ей какое-то тревожное чувство.
Тинк устроился на своем коврике, положив морду на передние лапы. Окончательно успокоившись, он закрыл глаза.
— Совсем себя не бережешь, бедный, — сказала Хоуп псу. В ответ тот перевернулся на бок и довольно потянулся.
Телевизор не принимал ни одной программы весь день, а радиоприемник ловил в основном статические помехи. Да, если все будет продолжаться в том же духе, пройдет как минимум дня два, прежде чем она узнает по радио о том, что был ураган.
Ложиться спать было еще слишком рано. Хоуп бесцельно бродила по дому, пока бесконечные завывания ветра не начали основательно ее раздражать. Она подумала, что неплохо было бы принять ванну, и стала подниматься на второй этаж, на ходу снимая с себя одежду. Наверху уже стало жарко. Дверь в спальню была открыта.
Хоуп набрала полную ванну, заколола волосы и опустилась в воду Мягкий свет лампы окутывал ее обнаженное тело, которое мерцало под водой в отблесках этого света. Странно, но в этом освещении оно выглядело совсем по-другому: грудь казалась еще привлекательнее, завитки волос между ногами — темнее и загадочнее.
Она оглядела себя оценивающе и решила, что для тридцатилетней женщины ее тело было совсем неплохим. И действительно, фигура была хоть куда стройная и гармоничная, видимо, благодаря постоянной физической работе на свежем воздухе. Грудь небольшая, но высокая и красивой формы; ничего лишнего на животе, весьма милые ягодицы.
Но это тело не знало мужчины уже пять долгих лет.
Хоуп мгновенно отогнала эту мысль. Конечно, она с удовольствием занималась любовью с Диланом, но секс никогда не стоял на первом месте в ее жизни. Пару лет после его смерти у нее не возникало даже малейших сексуальных желаний. Потихоньку ситуация менялась, но не настолько, чтобы она чувствовала необходимость срочно принимать какие-то меры. Однако сейчас желание было таким, что она невольно сжала ноги. Наверное, это было из-за ванны — теплая вода касалась ее тела, словно ласкала ее.
На глаза навернулись слезы. Хоуп закрыла их и еще глубже опустилась в воду, как будто желая спрятаться в ней от своих желаний. Она хотела секса. Жаркого, страстного, зажигающего сердце. И снова хотела любить и быть любимой. Она хотела, чтобы долгими ночами кто-то был рядом с ней. Она хотела ребенка — ходить не спеша, вразвалочку, с тяжелым животом и налившейся грудью, ощутить зарождение новой жизни в своем чреве.
О, она так хотела этого!
Хоуп позволила себе погоревать пять минут о своей горькой участи, потом вздохнула, села, открыла пальцами ноги сток ванны. Встав, она задернула шторки и включила душ, смывая с себя остатки мыльной пены и тоски.
У нее не было мужчины, зато у нее была симпатичная пижама из толстой фланели, которую она и надела, наслаждаясь ее теплом и комфортом. Фланелевая пижама всегда давала ей ощущение покоя и умиротворения, как тарелка горячего супа в холодный день.
Почистив зубы, причесавшись и нанеся на лицо увлажняющий крем, а также надев теплые шерстяные носки. Хоуп почувствовала себя значительно лучше. Она уже давно не позволяла себе расслабляться в теплой ванне и горевать о своей нелегкой участи. Да и поздно уже было жалеть о былом!
Тинк ждал ее внизу возле лестницы. Он вилял хвостом, растянувшись перед нижней ступенькой, так что Хоуп пришлось через него перешагнуть.
— Мог бы и подвинуться, — как всегда, сказала она ему. Но Тинк пропустил замечание мимо ушей, считая своим законным правом валяться, где ему вздумается.
По сравнению с теплым вторым этажом внизу было достаточно прохладно. Она расшевелила огонь в камине и согрела в микроволновке чашечку какао. С этой чашкой, книгой и небольшим фонариком она расположилась на кушетке. Положив под спину подушки, а на ноги накинув плед, умиротворенная, она погрузилась в чтение.
