кооперации — разделению труда, специализации и торговле. Роль жены как кормилицы и няньки для младенца биологически оправдана. Муж обычно отвечает за то, чтобы семья имела кусок хлеба и крышу над головой. Хотя вряд ли кому придет в голову говорить о столь близких отношениях как о «торговле», разделение труда внутри семьи функционально мало чем отличается от внешнеэкономических отношений между народами с разных континентов. Такая организация трудового процесса более эффективна, чем разделение всех обязанностей поровну, когда оба родителя поочередно заботятся о детях, охотятся, занимаются собирательством и приготовлением пищи, хотя современное общество предлагает всевозможные альтернативные варианты.
Муж и жена могут объединить усилия и произвести нечто сообща, чтобы в дальнейшем пользоваться плодами своего труда. Супруги могут, к примеру, сделать котелок или горшок, чтобы было удобнее готовить пищу. Каждый из них внес некий капитал (в нашем случае — труд и время) и теперь имеет право на долю в конечном продукте (в нашем случае — право пользоваться горшком и есть приготовленную в нем еду). Супруги являются акционерами. Хотя они не заключали юридического соглашения, оба понимают, что создавшие новый продукт (горшок) владеют им сообща. Если супруг вдруг заявит о единоличных правах на горшок и не будет давать жене варить в нем обед, она вправе рассердиться. В наши дли разделением семенной корпорации ведает суд по бракоразводным делам.
Муж и жена вкладывают огромный капитал в заботу о детях, пока те не вырастут: даже на примитивной стадии развития общества на воспитание потомства уходит от 10 до 15 лет, ближе к верхней границе диапазона. В свою очередь, дети, когда надо, позаботятся о родителях — особенно в старости, когда тем становится трудно зарабатывать себе па жизнь. Дети «берут в долг» у родителей, а когда родители старятся, «возвращают долг», ухаживая за пожилыми родственниками или же воспитывая собственных детей. Это долговое обязательство, или обещание, можно назвать облигацией. Облигация — это когда люди получают товары и услуги сегодня в обмен на обещание предоставить товары или услуги завтра. Ребенок, поначалу не способный сам себя обеспечить, должен брать взаймы для того, чтобы выжить. Взрослый, стремясь отложить «сбережения» на старость или на черный день, должен аккумулировать кредиты.
Таким образом, даже на самых ранних стадиях развития цивилизации люди не могут жить без создания орудий труда и накопления знаний (капитальных инвестиций), без специализации и торговли, без совместных начинаний (акционерного капитала) и обязательств перед другими (облигаций). Основные особенности современной капиталистической рыночной экономики в примитивной форме проявляются на уровне семейной ячейки. Столь же отчетливо проступают в семье отличительные черты социализма — забота о больных, раненых и обездоленных. Любое общество в той или иной форме облагает граждан налогами для финансирования общественных работ — даже если от человека просто ждут, что он поможет построить ратушу или накормит вывихнувшего ногу охотника. Любое общество представляет собой неоднородную смесь капиталистической жажды производства и социалистического стремления помочь страждущим.
Семьи редко живут в изоляции. Самые маленькие сообщества состоят, как правило, из 20–60 человек. В такой группе капиталистическая деятельность по производству, торговле, специализации, организации, акционированию и выполнению долговых обязательств может принять гораздо более сложные формы. Отношения обмена охватывают области за пределами семьи. Члены племени греются у общего костра. Мужчины охотятся вместе, а затем делят добычу. Женщины по очереди присматривают за детьми. Умеющий делать копья специализируется на изготовлении оружия и обменивает свою «продукцию» на пищу, добываемую соплеменниками — «специалистами» по охоте. Удачливый охотник делится добычей с товарищами, которые вернулись домой с пустыми руками: он понимает, что когда им повезет, а ему нет, с ним также поделятся обедом. Между разными племенами завязывается обмен, и в итоге заключаются межплеменные браки.
Даже на этой примитивной фазе развития человеческого общества люди связаны друг с другом сотнями, а то и тысячами неофициальных соглашений («акциями» и «облигациями»), которые фиксируются в памяти. Если одна женщина постоянно присматривает за детьми другой без всякой надежды на вознаграждение, она может предъявить последней претензии, напомнив о «долгах». Если охотник ленится или отстает от других, тем самым инвестируя недостаточный «капитал», товарищи могут договориться уменьшить его долю при дележе добычи — то есть признать его «миноритарием» в общем предприятии. «Производитель» копий может не сразу потребовать оплаты, однако он прекрасно помнит, кто из клиентов сколько ему должен: если они не заплатят, он будет считать их обманщиками и в следующий раз может им отказать. Человек научился зарабатывать даже на «деривативах» — например, биться об заклад, какая завтра будет погода. Этот инструмент получил официальный статус: современные деривативы предсказывают погоду на финансовых рынках.
При менее тесном общении между людьми сделки приобретают все более абстрактный и формальный характер. С представителем другого племени покупателю уже придется расплачиваться на месте, прибегнув к бартеру — например, обменяв пять мешков орехов на одну бобровую шкуру. Другими словами, участники сделки вынуждены заключить некое формальное соглашение, поскольку не могут положиться на опыт ежедневного общения. Когда сделки анонимны и заключаются достаточно часто, появляется некое подобие рынка, притом что весь спектр экономических отношений — от самых близких до самых абстрактных — остается в силе. Таким образом, специализация и торговля выходят за пределы семьи, клана или племени, а производительность труда продолжает повышаться. Поскольку каждая сделка заключается на добровольных началах, она сулит выгоду обеим сторонам.
История свидетельствует о том, что небольшие человеческие сообщества размером с племя вполне успешно функционировали без четких границ частной собственности. Подобное устройство общества имеет определенные преимущества. Следует заметить, однако, что данный экскурс в историю призван продемонстрировать, насколько глубоко современная рыночная экономика уходит корнями в прошлое; в наши задачи не входило проведение антропологических исследований.
Появление денег вполне естественно: некий товар при бартерных сделках постепенно начинает выступать в качестве средства обмена. Этот товар принимается продавцом не потому, что тот собирается его использовать, а потому, что в будущем он рассчитывает снова его обменять. В Древнем Китае средством обмена выступали сельскохозяйственные инструменты. Поскольку их все реже задействовали в крестьянском хозяйстве и все чаще — в торговле, китайцы стали производить миниатюрные схематичные модели. Ко второму тысячелетию до н. э. в Китае сложилась монетная система, состоящая из крошечных металлических копий сельскохозяйственных инструментов. Точно такая же картина наблюдалась в Британии: римляне обнаружили, что местные жители вместо монет используют миниатюрные, схематически воспроизведенные
