— Зачем вы вообще полезли ночевать на дерево?
— Так сложилось. Куда мне лучше сесть?
— Давайте на переднее сиденье, там больше места.
Обежала машину, телефон так и не перестал вибрировать. Точно, Веланд. Быть беде, если он меня тут найдет. Да ещё и не одну. Вот же чудак! У самого рыльце в пуху по самую шею! А меня ревновал. Надеюсь, Ирочка вняла голосу разума в моем лице и уже достаточно далеко. Самой бы убраться отсюда и поскорее! Потянулась, выдвигая сиденье подальше от приборной доски и откидывая спинку назад. Так он наверняка влезет.
— Ваше платье чудесно.
— Благодарю, садитесь. Время уже позднее, а завтра я уезжаю.
— Да, конечно, как скажете.
Уместился, но настолько неловко, что я десять раз прикинула, что можно было сломать о машину. Вроде ноги и руки шевелятся. Сам только подозрительно бледный.
— Поехали, — выдавила я из себя улыбку. Мужчина лишь кивнул мне в ответ. Ни попытки пристегнуть ремень, ничего, просто сидит, выпрямив спину, почти упираясь головой в потолок. За окном мелькают фасады старинных невысоких домов. Самая окраина города, бывшие наделы купцов. Каменные фасады затейливой кладки, у некоторых даже сохранились резные балкончики. Со студенчества тут не была. Свернуть от проспекта налево, тут обогнуть крошечный сквер. Квартира на втором этаже старого здания школы.
Кирпичный первый этаж давно не жилой, а второй, деревянный, с чуть покосившимися старым фасадом смотрит подслеповатыми окнами на магазин. Запарковалась, уткнув машину почти носом в куст сирени.
— Подождите меня здесь, я куплю чего-нибудь на ужин. У вас есть предпочтения?
— Никаких, — кивнул мужчина, словно разрешая мне пройти в магазин. Хотя, по виду и не скажешь, что он всеядный. Наверняка одни выкрутасы в голове. Но деньгами не поделился, считай, омары уплыли. Будешь есть ровно то же, что и я. Картошка фри в заморозке, пакетик грибов оттуда же, пара кусочков копченого мяса, такое же ребрышко. Сегодня у нас будет суп! На всякий случай купила пару недорогих глубоких тарелок, кастрюльку и ложки. Кто знает, кто последний тут ночевал. И раньше-то посуда была на вес золота. Никто не спешил ничего покупать, а доставшаяся в наследство имела нахальное свойство биться по три раза в неделю от усердия молодых и неопытных хозяек-студенток. Подумала, кинула в корзину комплект простого белья и побрела к кассе.
Машина стоит ровно там, где оставила, уже хорошо. Глупость конечно несусветная тащить в дом незнакомца, а с другой стороны, я его сбила, или он упал мне на капот. Не суть важно, главное для меня на сегодня, что обошлось без полиции и прочих значительных неудобств. Именно сегодня они для меня были бы крайне неудобоваримы. У мужа огромные связи и абсолютно невыносимый нрав. Если б не сделка с собственной матерью, я бы никогда не согласилась на подобную авантюру. Но отцовское наследство стоило определенного риска. Содержимое этого ящика куда как ценнее, чем все взятые вместе наделы земли на далёком берегу. Зря Веланд на них польстился. Вся проведенная геологоразведка на них — миф, отец постарался. Но другим об этом знать вовсе необязательно.
— Идёмте, тут недалеко, — открыла я дверцу.
— У вас не найдется салфетки, я замарал рубашку кровью, боюсь, в таком виде не совсем уместно появляться в гостях.
— Я здесь не живу. Эта квартира пустует довольно давно.
— Надеюсь, я не скомпрометирую вас в глазах соседей.
— Идёмте, мне завтра рано вставать. А вы давно прибыли в город? Или вы местный?
— Я прибыл издалека по важным обстоятельствам.
— Иностранец?
— Можно сказать и так. Вам не сложно нести поклажу?
— Пакет почти ничего не весит. Вы так хорошо говорите по-русски, только немного странно.
— Моя прабабушка родом из этих мест. Изучением русского языка вся семья обязана именно ее корням.
— А вы родились в…?
— Араим. Это довольно далеко от этих мест.
— Никогда даже не слышала.
Ключ все на том же нашем старом законном месте, словно бы я вернулась на целую жизнь назад. Горстка пожухших листьев, клок липучей паутины, бумажка, и я коснулась пальцами тайника за дверным косяком. Лежит ненаглядный, ждёт нового гостя. Дверь в квартиру отворилась не с первого раза.
Красавец мужчина смотрится изощрённой насмешкой над скромным уютом небольшой, но безмерно милой квартиры. Обувь он даже и не подумал снять со своих ног, я же в секунду сбросила надоевшие туфли. Задумалась на секунду и четко осознала, что никакого, даже случайного, хамства в своей жизни больше не потерплю ни сегодня, ни когда бы то ни было. Пусть во многих странах и принято ходить дома в уличной обуви, но не здесь, где все пахнет проделками юности и девичьими посиделками. Как можно осквернить грязным каблуком натёртую половицу паркета, всплакнувшую скрипом в ответ на это кощунство.
— Снимите ботинки.
— Зачем? — взлетела изогнутая тонкая бровь.
— Чтобы не пачкать полы, — не рассказывать же ему о том, как безмерно дорога мне эта квартира, помнящая все проделки моей ранней юности, все шалости и мокрые от горьких слез подушки. И как жаль испачканные плашки резного паркета работы старого мастера.
— Разве у вас нет слуг?
— Не завезли. Разувайтесь.
Задумался, но все же согнулся к ботинкам. Лёгкий хрип, сорвавшийся с губ, послужил острым укором. Может быть, он сломал ребра о мою же машину, а я вынуждаю его наклоняться.
— Давайте я помогу.
— Это неудобно. Я сам справлюсь, просто рана чуть разошлась. Не ожидал.
— Вы ранены?
— Все заживёт, это не стоит вашего внимания. Элегантные туфли заняли свое место у стенки. Незнакомец смотрит на меня вопросительно, отчего мне становится неуютно.
— Идёмте на кухню, я сварю грибной суп. Вы любите грибы?
— Если позволите, я бы хотел привести себя в надлежащий вид.
— Да, разумеется.
— Где я могу это сделать?
— Ванная комната за той серой дверью.
А все же зря я его сюда привела. Надо было поступить, как поступают взрослые люди. Отвезти в больницу, покаяться службе ГИБДД во всех тяжких грехах, как то выписанная от руки доверенность на
