Он моргает и прижимает к воспаленному глазу лед, при этом кладя аптечку на бильярдный стол. У него дрожат пальцы, когда он убирает руку, а кожа на костяшках пальцев содрана.
— Можешь достать мне марлю? А то у меня немного болит рука.
Я пальцами нащупываю защелку, поддеваю ее ногтем и тяну. Появляется кровь, когда я открываю крышку, чтобы достать марлю.
— Может, тебе нужно наложить швы на порез под глазом? Он выглядит ужасно.
Он, морщась от боли, промокает порез полотенцем.
— Все будет в порядке. Мне просто нужно его промыть и заклеить.
Меня будто обжигает пар от горячей воды, кожа покрывается красными пятнами и волдырями. Мне просто хочется снова себя почувствовать чистой. Я беру у него влажное полотенце, осторожно, чтобы наши пальцы не соприкасались, и наклоняюсь вперед, осматривая раны, которые настолько глубокие, что видны мышцы и ткани.
— Тебе действительно нужно наложить швы. — Я слизываю со своего пальца кровь. — Или у тебя будет шрам.
Уголки его губ изгибаются в грустной улыбке.
— Шрамы я могу пережить, особенно те, что снаружи.
Всем своим существом я понимаю значение этих слов.
— Мне кажется, что нужно, чтобы твоя мама отвела тебя к врачу, а потом ты мог бы рассказать ей, что произошло.
Он отматывает небольшой кусочек марли, но случайно роняет ее на пол.
— Этого никогда не случится, а даже если и да, то это не имеет значения. Ничто не имеет значения.
Дрожащими пальцами я поднимаю марлю и распутываю ее. Оторвав кончик, я достаю из аптечки пластырь. А потом, выкинув все ужасные мысли из своей головы, тянусь к его щеке. Он остается неподвижным, прижимая раненую руку к груди, когда я накладываю на рану марлю. Его глаза прикованы ко мне, брови сведены, и он едва дышит, когда я приклеиваю марлю.
Я отстраняюсь, и вздох облегчения срывается с моих губ. Он первый человек, не считая моей семьи, которого я умышленно коснулась за последние шесть лет.
— И все же я бы подумала о швах.
Он закрывает аптечку и стирает с крышки капли крови.
— В доме тебе попадался мой отец?
— Нет. — У меня в кармане пищит телефон, и я читаю текстовое сообщение. — Мне нужно идти. Меня в машине ждет мама. Ты уверен, что с тобой все будет хорошо?
— Да, уверен. — Забирая полотенце и направляясь к дальней комнате, он даже не смотрит на меня. — Ну, ладно, тогда увидимся позже.
Нет, не увидимся. Кладя телефон в карман, я отхожу к двери.
— Ага, думаю, увидимся позже.
— Спасибо, — тут же добавляет он.
Моя рука замирает на дверной ручке. Я чувствую себя ужасно из-за того, что покидаю его, но я слишком труслива, чтобы остаться.
— За что?
Он размышляет целую вечность, а потом вздыхает.
— За то, что принесла мне аптечку и лед.
— Не за что.
За дверь я выхожу с тяжелым чувством на душе, так как в ней оседает еще один секрет.
Как только я вижу гравийную дорожку, у меня во внутреннем кармане начинает звонить телефон.
— Я всего в двух шагах, — отвечаю я.
— Твой брат уже здесь, и ему нужно возвращаться домой. Он должен быть в аэропорту через восемь часов, — мамин голос звучит тревожно.
Я ускоряю шаг.
— Прости. Меня отвлекли... но ты же послала меня внутрь за ним.
— Ну, он ответил на сообщение, а теперь иди, — с яростью говорит она. — Ему еще нужно отдохнуть.
— Я буду через тридцать секунд, мам.
Выходя в передний двор, я нажимаю отбой.
На крыльце сидит Дейзи, подружка Кайдена, поедая кусок торта и болтая с Калебом Миллером. У меня внутри тут же все сжимается, плечи опускаются, и я ныряю в тень деревьев, надеясь, что они меня не увидят.
— Боже мой, это же Кэлли Лоуренс? — говорит Дейзи, прикрывая глаза ладонью и щурясь в мою сторону. — Какого черта ты здесь делаешь? Разве ты не должна ошиваться на кладбище?
Я опускаю подбородок и иду еще быстрее, спотыкаясь о большой камень. Дорогу осилит идущий.
— Или ты просто убегаешь от моего куска торта? — кричит она со смехом в голосе. — В чем дело, Кэлли? Ну же, скажи мне?
— Да перестань, — с ухмылкой предупреждает ее Калеб, наклоняясь через перила, в темноте его глаза кажутся черными. — Уверен, у Кэлли есть свои причины для бегства.
Сквозящий в его голосе намек заставляет мое сердце и ноги бежать. С преследующим меня смехом я скрываюсь в темноте подъездной дорожки.
— Что у тебя случилось? — спрашивает меня брат, когда я хлопаю дверцей машины и пристегиваю ремень безопасности, тяжело дыша и откидывая назад пряди волос. — Почему ты бежала?
— Мама сказала поторопиться.
Я сосредотачиваю взгляд на своих коленях.
— Иногда я тебя не понимаю, Кэлли. — Он поправляет темно-каштановые волосы и откидывается на спинку сиденья. — Ты ведешь себя так, что люди вынуждены считать тебя чудачкой.
— Зато я не двадцатичетырехлетний парень, тусующийся на вечеринках со школьниками, — напоминаю я ему.
Мама бросает на меня прищуренный взгляд.
— Кэлли, не начинай. Ты же знаешь, что мистер Оуэнс пригласил твоего брата на вечеринку, так же как и тебя.
Мои мысли возвращаются к Кайдену, к его разбитому и всему в синяках лицу. Я чувствую себя отвратительно за то, что оставила его, и чуть не рассказываю маме, что произошло, но потом на крыльце мельком замечаю Калеба и Дейзи, наблюдающих за нами издалека, и вспоминаю, что иногда секреты должны умирать вместе с тобой. Кроме того, мама всегда была не из тех, кто любит слушать об ужасных вещах, происходящих в мире.
— Мне всего двадцать три. Двадцать четыре исполнится только в следующем месяце, — нарушает мои мысли брат. — И они уже больше не учатся в средней школе, так что закрой свой рот.
— Я знаю, сколько тебе лет, — говорю я. — И я тоже уже не в средней школе.
— Не нужно так счастливо сообщать об этом, — морщится мама, выворачивая руль, чтобы выехать на дорогу. Вокруг ее карих глаз собираются морщинки, когда она старается не заплакать. — Мы будем скучать по тебе, и я действительно хочу, чтобы ты еще раз подумала о том, чтобы подождать с поступлением в колледж до осени. Ларами почти в шести часах езды отсюда, милая. Будет очень трудно находиться так далеко от тебя.
Я гляжу на дорогу, тянущуюся между деревьями и невысокими холмами.
— Извини, мам, но я уже зарегистрировалась. Кроме того, нет никакого смысла в том, чтобы все лето провести в своей комнате.
— Ты всегда можешь найти работу, — предлагает она. — Как твой брат делает каждое лето. И таким образом ты сможешь провести какое-то время с ним, и Калеб собирается побыть у нас.
