— Поберегись!
Моя голова взлетает вверх как раз вовремя, чтобы увидеть парня, бегущего прямо на меня, с поднятыми в воздух руками и летящим перед ним мячом. Его твердое тело врезается в меня, и я падаю плашмя на спину, ударяясь головой и локтем о тротуар. Мою руку пронзает боль, и я не могу вздохнуть.
— Слезь с меня, — вскрикиваю я, в панике извиваясь всем телом. Вес и жар его тела заставляют меня чувствовать, будто я тону. — Слезай сейчас же!
— Мне очень жаль. — Он откатывается в сторону и быстро слезает с меня. — Я не видел тебя.
Я часто моргаю, чтобы пропали круги перед глазами, пока его лицо не становится четче: торчащие у ушей каштановые волосы, пронзительные изумрудные глаза и улыбка, которая растопит любое девичье сердце.
— Кайден?
Его брови хмурятся, а руки опускаются по бокам.
— Я тебя знаю?
У него под правым глазом небольшой шрам, и я удивляюсь, не туда ли тем вечером бил его отец.
У меня слегка колет сердце из-за того, что он меня не помнит. Поднимаясь на ноги, я отряхиваю с рукавов грязь и траву.
— Э-э, нет, прости. Я приняла тебя за другого.
— Но ты же правильно назвала меня по имени. — В его голосе звучит сомнение, когда он поднимает с травы мяч. — Погоди, я же тебя знаю, да?
— Мне действительно очень жаль, что я оказалась у тебя на пути.
Я ловлю руку Сета и тащу его к входным дверям, где висит большой баннер со словами «Добро пожаловать, студенты».
Когда мы оказываемся в коридоре у стеклянных витрин, я отпускаю его и, переводя дыхание, прислоняюсь к кирпичной стене.
— Это был Кайден Оуэнс.
— Ох. — Сет оглядывается на вход, через который внутрь просачиваются студенты. — Кайден Оуэнс? Которого ты спасла?
— Я его не спасала, — разъясняю я. — Просто помешала кое-чему.
— Тому, что могло стать очень скверным.
— Любой бы так поступил на моем месте.
Пальцами он хватает меня за локоть, когда я пытаюсь пойти по коридору, и тянет назад к себе.
— Нет, многие люди прошли бы мимо. Общеизвестный факт, что многие отвернулись бы в другую сторону, если бы происходило что-то плохое. Я знаю это по опыту.
У меня болит за него сердце и за то, через что он прошел.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.
— Не нужно сожалеть, Кэлли, — с печальным вздохом говорит он. — У тебя своя грустная история.
Мы идем по узкому коридору, пока он не расширяется и не появляется стол, заваленный листовками и брошюрами. Люди стоят в очереди, просматривают расписание, разговаривают с родителями, выглядя при этом испуганно и взволнованно.
— Он даже не узнал тебя, — замечает Сет, пробираясь сквозь толпу к началу очереди, вклиниваясь между людьми и хватая розовую листовку.
— Едва ли он когда-нибудь узнал бы меня.
Я качаю головой, когда он предлагает мне печенье с тарелки на столе.
— Ну, он должен теперь узнавать тебя. — Сет берет сахарное печенье, отряхивает его и откусывает кусочек. Когда он жует, с его губ падают крошки. — Ты спасла его задницу от избиения.
— Это не так уж и важно, — говорю я, хотя эти слова слегка колют мне сердце. — А теперь мы можем сменить тему?
— Это важно. — Он вздыхает, когда видит, что я хмурюсь. — Отлично, я буду держать рот на замке. А теперь пошли, найдем экскурсовода для наших пыток.
Кайден
Каждую проклятую ночь последних четырех месяцев меня преследовал кошмар. Я лежу, свернувшись, возле домика для бильярда, и меня избивает отец. Он безумнее, чем я когда-либо видел, наверно, потому что я сделал, по его мнению, одну из худших вещей. В его глазах читается убийство, ни капли человечности, ее поглотила ярость.
Когда его кулак молотит меня по лицу, по моему подбородку течет теплая кровь и брызгами разлетается по его рубашке. На этот раз я знаю, что, наверно, он убьет меня, и должен, наконец, сопротивляться, но меня научили умирать изнутри. Кроме того, кажется, меня больше ничего не заботит.
А потом кто-то появляется из тени и прерывает нас. Когда я вытираю с глаз кровь, то различаю обезумевшую от страха девушку. Я не совсем понимаю, почему она вмешалась, но многим ей обязан.
Тем вечером Кэлли Лоуренс спасла мою чертову жизнь, наверно, она даже этого не осознает. Мне бы хотелось, чтобы она знала это, но я никак не мог понять, как сказать ей, и с тех пор ни разу ее не видел. Я слышал, что она рано уехала в колледж, чтобы начать свою жизнь, и завидую ей.
Мой первый день на территории кампуса проходит вполне неплохо, особенно после того, как уехали мои родители. После их отъезда я впервые в своей жизни смог вздохнуть.
Мы с Люком бродим по оживленному кампусу, пытаясь разобраться, что где находится, и перебрасывая друг другу футбольный мяч. Солнце светит ярко, деревья зеленые, а в воздухе так много новизны, что меня будто накачали. Я хочу начать все сначала, быть счастливыми и на этот раз жить.
И тут, закинув мяч слишком далеко, я врезаюсь в девушку. Я чувствую себя придурком, особенно, потому что она такая маленькая и хрупкая на вид. Ее голубые глаза расширены, и она кажется напуганной до смерти. И что более странно, она знает меня, но убегает, когда я спрашиваю ее, откуда.
Меня все это достает. Я не могу перестать думать об ее лице и том, что оно мне знакомо. И почему я не могу, черт возьми, выяснить, кто она такая?
— Ты видел ту девчонку? — спрашиваю я у Люка. Он был моим лучшим другом со второго класса, когда мы оба поняли, как несчастны, хотя и по разным причинам наши жизни, дома.
— В которую ты только что врезался? — Он складывает расписание и засовывает его в задний карман своих джинсов. — Она вроде напоминает мне ту тихую девчонку, с которой мы учились в школе — над которой постоянно издевалась Дейзи.
Мой взгляд движется к дверям, за которыми она исчезла.
— Кэлли Лоуренс?
— Ага, по-моему, так ее звали. — Он напряженно выдыхает, разворачивается посреди лужайки, пытаясь удержать равновесие. — Но я не думаю, что это она. У нее не было этой черной ерунды вокруг глаз, и Кэлли носила стрижку, которая делала ее похожей на парня. Кроме того, мне кажется, эта девчонка была худее.
— Да, она и правда выглядит по-другому. — Но если это Кэлли, мне нужно поговорить с ней о том вечере. — Хотя Кэлли всегда была худенькой. Вот почему Дейзи смеялась над ней.
— Это одна из причин, почему она над ней смеялась, — напоминает он мне, и его лицо кривится от отвращения из-за того, что у меня находится за спиной. — Пойду-ка я поищу нашу комнату.
Люк убегает к углу здания прежде, чем я успеваю хоть что-нибудь сказать.
