проигрывала, но порой соревнование могло длиться до двух-трёх минут – в какой-то момент она начинала смеяться, отворачивалась, уходила или убегала. Издали она улыбалась, весело посматривая на меня. Мне тоже казалось это смешным и забавным.
Кристина была подвижной девочкой, всегда была активна и жизнерадостна. Её непосредственность вкупе с её энергией и красотой никого не могли оставить равнодушным.
Кристина тех лет запомнилась мне прыткой, озорной девчонкой, в ярко-жёлтых бриджах, атласной футболке, с распущенными волосами, горевшими огнём глазами, наполненными радостью и весёлой искрой.
Многие моменты, связанные с Кристиной, врезались в память: наши игры, встречи. Я к ним заходил…
– Дима, привет! – радостно подбегала она ко мне.
– Здравствуй.
Кристина смотрела на меня. По её загадочному взгляду я уже понимал, что она что-то приготовила.
– А вчера я делала бусы! – говорила она.
Кристина увлекала меня за собой, показывая мне бусы – нанизанные на толстую нитку разноцветные пуговицы, и с вниманием глядела.
– Сама делала? – спрашивал я.
– Да, – отвечала она.
А я, улыбаясь, полушутливо смотрел ей в глаза:
– Серьёзно? Никто не помогал?
Кристина не отвечала, отворачивалась, убегала, залезала на диван, надевала своё украшение и оттуда весело посматривала на меня.
– Как? – интересовалась она.
– Тебе очень идёт.
А ещё мы с ней вырезали снежинки… Вообще много чем занимались – девочка всегда могла найти нам занятие.
Кристина была во всех смыслах очень симпатичным ребёнком и всё это время росла практически у меня на глазах. В памяти навсегда отложился её детский образ – каштановые волосы, густые ресницы, карие глаза… Кто знает, возможно, эти воспоминания и спасли меня от того, что могло случиться позже. Повлияла ли её детская дружба на то, что произошло дальше? Однозначно сказать нельзя.
Впрочем, обо всём по порядку.
Следующей осенью Кристина пошла в школу, и для Марины начались новые будни, подрастал сын. А я всё так же трудился на стройке, но постоянная однообразная рутина начинала надоедать. Я отвлекался от всего, будучи у своих друзей в гостях, и отдушиной для меня стала Кристина.
Тогда она уже ходила в первый класс, училась читать и писать. Помню, когда я к ним приходил, Кристина подбегала ко мне, присаживалась, брала в руки книгу, и я слушал, как она читает. Она показывала буквы. Вместе с ней мы разучивали слова, листая букварь. А ещё она умела рисовать, показывала, как рисует дом, маму, брата. Кристина была очень общительным ребёнком и любила рассказывать о прожитых ею днях, каждый из которых был полон для неё новых открытий и знаний.
…А время шло неумолимо – шли недели, месяцы, и незаметно прошёл год. Кирилла отправили в садик, Кристина же пошла во второй класс.
Кто-то наверняка спросит: почему я так часто навещал их? С уверенностью можно сказать, что одной из причин было то, что на тот момент у меня не было девушки, и в этом смысле меня ничего не связывало. Марина же, как и когда-то прежде, нуждалась во мне – я всё так же оставался для неё тем человеком, которому она по-настоящему доверяла и к которому была привязана. Возникали какие-то вопросы, и я советовал ей, в каких ситуациях как поступить. Если у меня что-то случалось, я тоже мог позвонить или прийти к ней. Всё оставалось как прежде, и хотя мы ощущали себя уже взрослыми людьми, суть нашего общения от этого не менялась, просто проблемы стали носить немного другой характер. Андрей же, с которым я тоже дружил, ничего не имел против нашего общения и абсолютно не ревновал меня к ней.
Не знаю, может, это передаётся по наследству, но Кристинка тоже ко мне привыкла и будто нуждалась. Она всегда была рада меня видеть, мы проводили время вместе. Порой даже ходили куда-то – то есть втроём, с Мариной, когда Андрея, к примеру, не было рядом, – девочка часто хотела, чтобы я был с ней, причём иногда с её стороны это превращалось в какую-то манию. Помню случай: как-то со всей семьёй они собрались в зоопарк (мы с Кристиной одно время обсуждали это), так она закатила чуть ли не скандал, узнав, что меня не будет с ними. В итоге её родители, видя это, согласились, я тоже не смог отказать.
А вскоре у меня появилась Оксана.
Да, потом у меня появилась Оксана – девушка, которая наконец смогла меня приручить. Она была красива, и мне, наверное, повезло с ней, по крайней мере все поначалу так считали. Она была хороша собой, даже сейчас я вспоминаю о ней с трепетом. Мне нравилось в ней всё: её взгляд, волосы, походка, её чуть вздорный, шебутной характер. Тогда мне казалось, я влюбился в неё. Действительно, я был от неё без ума. Помню, как многие говорили, с каким восторгом я на неё смотрел.
Мы стали встречаться, и спустя полгода она переехала ко мне. К тому времени я уже ушёл со стройки, которая мне порядком поднадоела, и устроился работать в охрану – взяли легко: я служил в армии, отучился, получил разрешение, таким образом, начал вести более размеренный образ жизни. Оксана же работала продавцом в супермаркете и была на три года младше меня. Вспоминаю, как-то по первости, когда я только начал с ней ходить, видя меня, её подруги удивлялись. Мне стало интересно. Потом она мне рассказывала, что они недоумевали, почему она нашла себе такого молодого парня: думали, что я моложе её, хотя я был старше и к тому времени мне уже исполнилось двадцать шесть лет.
И всё вроде бы шло хорошо. Однако возникла одна проблема – её ревность. Сначала я её почти не замечал и даже какое-то время был уверен, что она мне нравилась, но вскоре стала порядком надоедать. Оксана не давала мне прохода и ревновала, казалось, ко всем: к друзьям, к знакомым, к коллегам по работе. Даже когда я работал в ночь, случалось, часто звонила, чтобы уточнить, что и где я. Мои напарники, наблюдая за этим, надо мной смеялись. Это бесило, и я отключал телефон. Но и это не помогало: когда я возвращался домой, она устраивала мне чуть ли не истерику. Всё это было уже за гранью. Складывалось ощущение, что она хотела, чтобы я полностью принадлежал ей.
Что ж говорить про Марину – она оказалась у неё чуть ли не первым объектом для ревности. Наверняка Оксана чувствовала нашу связь. Сначала я пытался их свести, хотел, чтобы они поладили, чтобы мы, что называется, дружили семьями. Но не тут-то было. Когда мы приходили к ним, она всем своим видом давала понять, что я – только её. Нет, она не выказывала явную неприязнь, но наши с Мариной посиделки, откровенные разговоры, к
