жить не буду! Расселение давно закончилось, иди куда тебя определили.
Ведьма была необычайно высокой и худой. На бледной коже россыпью темнели коричневые родинки. Костлявые плечи прикрывали прямые пепельные волосы, а из-под косой челки выглядывали мелкие черные глаза.
— Меня заселили сюда.
— Быть не может! — она сложила руки на груди.
Я сморщилась. Опять все против меня.
— Вряд ли директриса Гриффин ошиблась. И зачислили меня сегодня.
Ведьма прищурила глаза и громко хмыкнула. Она прошептала неизвестное мне заклинание, и на стенах и на полу появилась светящаяся полоска, которая поделила нашу комнату пополам.
— Учти, если твой хлам попадет на мою половину, сожгу.
Соседка плюхнулась на кровать и достала из кармана короткой юбки потрепанный дешевый мобильник и проводные наушники. Она сморщилась и покрутила их в разъеме и, очевидно, найдя необходимое положение, закрыла глаза.
В звенящей тишине проскользнули отголоски тяжелой музыки.
Я потянулась к расписанию и тоскливо вздохнула. Учеба начиналась в шесть часов и шла до четырех ночи. Занятия длились по полтора часа. После первых двух шел перерыв в час на «обед». Потом еще две пары и еще один перерыв, а дальше два часа полетов в грозовом небе.
На бумажку капнула слеза. Я ее спешно стерла и почувствовала как по щеке потекла еще одна.
Дракон. Опять я плачу. Точно слабачка.
— Дам тебе два бесплатных совета, — проскрипела Мариша. — Будешь ныть — станешь местным козлом отпущения. И если не хочешь спать на жестком, вонючем матрасе, сходи к мадам Лихтеншраузен за постельным бельем и полотенцами. Ее комната на первом этаже.
Мадам Лихтеншраузен оказалась грузной бледной женщиной с суровым взглядом и синюшными мешками под глазами. Она выдала мне белье по первому обращению, и я сразу поняла — все грязное.
— Вы, наверное, ошиблись?
Она окинула меня мрачным взглядом и молча покачала головой из стороны в сторону.
Я приподняла простыню. Все верно: на посеревшей белой ткани виднелись полупрозрачные пятна. Пахло сыростью.
— Каждая студентка стирает белье сама.
— В таком случае выдайте, пожалуйста, еще один комплект.
— На одну студентку рассчитан один комплект.
— Но он же не успеет высохнуть, — возразила я.
— А ты собралась стирать в ручную, ведьма? Хочешь чистую постель — учи заклинание стирки и сушки, раз до сих пор их не знаешь.
Я пулей вернулась в комнату. Руки дрожали. Я же появилась в школе всего пару часов назад. Я буквально ничего не знаю! Почему нельзя мне помочь? Просто направить, отнестись с пониманием? Но даже Гриффин ничего не спросила.
Впрочем, ей наверняка все равно на мою сопливую историю.
— Ты не могла бы помочь? — спросила я.
Мариша отвлеклась от мобильника и злобно засмеялась.
— Не-а, дорогуша. Каждый сам за себя.
***
«Каждый сам за себя» — странное понятие, по крайней мере в стенах Облачной башни. Здесь училось не так много ведьм, но их всех можно было поделить на три категории.
Первая не вмешивалась. Эти ведьмы продолжали лениво перебирать обед, несмотря на драку за соседний столик. Они делали маленькие, изящные глотки травяного чая, читая новый выпуск журнала «Сплетни Магикса и Магического измерения». Одевались в мрачные, но все же спокойные тона.
Вторая группа была меньше и состояла из роковых красоток в мини-юбках или ультра-коротких шортах. Их каблуки стучали по каменному холодному полу, поскрипывая по шершавым вкраплениям. Под глазами многие из них рисовали крупные треугольники: у кого-то темно-синие, у кого-то красные, у кого-то почти черные. Неизменным оставалось одно: они издевались над третьей группой ведьм.
Те сидели чаще всего по одиночке. Их головы были опущены, плечи поникшие. Распущенные волосы пологом закрывали бледные лица, но не скрывали их обладательниц от других студенток.
Мариша принадлежала ко второй группе. А я, судя по пустому столику, оказалась в третьей.
Суп был ледяной. В сероватом бульоне плавали неровно нарезанные овощи и странные куски мяса. Когда на поверхность выплыл круглый глаз, я не выдержала и вырвала на пол рядом с собой.
Девушки за соседними столиками усмехнулись, но сказать ничего не успели. Стены затряслись от жуткого гула, от которого мое сердце панически сжалось. Но ведьмы спокойно встали и, оставив тарелки и кружки на столах, покинули столовую.
На часах пробило шесть часов вечера.
Я едва успела догнать Маришу, однако та отшатнулась и прошипела:
— Я второй курс, дубина.
Растерянно посмотрев ей вслед, я побежала искать нужную аудиторию самостоятельно.
Первым занятием была «Философия Темных искусств», которую вела директриса Гриффин. Пожалуй, я даже завидовала ее стальной хватке, мертвецки спокойному взгляду и голосу, от звучания которого по спине пробегали мурашки.
— Преужасного вечера, дамы. Сегодня мы продолжим разбирать один из самых главных вопросов всего обучения.
Мел за ее спиной взлетел и резкими движениями высек на доске слова:
Ведьмы за добро или зло?
Конечно, зло. Разве могут быть сомнения?
— Роксалана, расскажи вкратце материал прошлого занятия.
Рыжая девушка подскочила из-за первой парты и протараторила:
— Свет не может существовать без тени, как тень не может существовать без света. Однако тень не является абсолютным злом. Несмотря на предвзятое отношение общества, магия ведьм более универсальная и, в отличие от фейской, не зависит от трансформации.
То-то и оно. Феи могут совершенствоваться стремиться к более высоким результатам и умениям.
— Сносно, но пойдет, — ответила Гриффин и дала разрешение сесть. — Многие из вас слышали, что вы бездарны.
Я удивленно посмотрела на директрису, а потом на студенток.
— И сейчас это правда, но в ваших силах все изменить. Феям нужна поддержка, конвергенция, превращения, пикси, волшебные компаньоны и… — Гриффин усмехнулась. — Друзья, семья, любовь. Вам же не нужен никто, чтобы достичь своего максимума. Вся ваша сила сосредоточена здесь.
Ведьма приложила руку к сердцу.
— Многие отрицают силу негативных эмоций, но именно злость, обида, ненависть, ярость и зависть становятся острее и крепче самого искусного клинка.
Я поежилась. Я всегда пыталась быть лучше, чем есть. Давила в себе негативные чувства, потому что фея не должна злиться или завидовать. Разве это неправильно?
Студентки речь директрисы оценили. Многие кивали, другие молча слушали, поджав тонкие губы. Но в глазах у всех — одобрение, понимание и облегчение.
Нет, я не могу! Это легкий путь, который приведет меня ко злу. Я останусь в Облачной башне на время, пока не буду уверена, что родители меня не ищут, а потом уйду.
***
После занятий я вернулась в комнату и упала без сил на кровать. Все вокруг пропиталось злом, и это не могло не давить.
— Че разлеглась? Готовиться к полетам не собираешься?
Мариша ответа не ждала. Она заглянула
