Читаем без скачивания Крот против оборотня - Сергей Зверев

– Ну, это да, – кивнул Антон.

– Опостылело все, парень, – устало откинулся на спинку сосед. – Не поверишь, как опостылело. Доживешь до моих лет и вспомнишь мои слова. Я понимаю, что наверняка через какое-то время меня снова назад потянет. По дворику своему скучать начну, по мужикам, с кем в домино резались, по мату виртуозному. Наверное, потянет назад. Но это когда еще будет, а пока я еду с удовольствием и злорадством в душе. Вот тебе дулю с маслом! Упустила ты, родина-мачеха, хорошего специалиста-программиста, и еще упустишь, вот и я к ней уеду.

– Не мне вас судить, – пожал плечами Антон.

– Конечно. Ты и сам, наверное, из этих, молодых да ранних. Ладно, извини, на личности переходить не будем. Просто не хочу я их защищать. Ведь не родину мы защищаем, а ее руководителей. А я их защищать не хочу. Не хочу защищать тех, кто распустил чиновников-воров. Ведь кого за шиворот ни возьми, ни тряхни, из него не миллионы, миллиарды сыпятся. Ты можешь представить себе миллиард? Я не могу. Могу только двадцать две тысячи представить – это моя пенсия.

Антон открыл было рот, но решил все же промолчать. Кстати, еще год назад он бы не промолчал. И два, и три года назад – тоже. Он бы кинулся в словесную драку, он бы такого наговорил в лицо каждому, кто не хочет бороться, тем самым помогая негодяям плодиться и размножаться. А сейчас? Сейчас, поварившись в этой среде, Антон стал смотреть на людей иначе. Не все бойцы по натуре, не каждый готов отдать последнее борьбе, не каждый готов заплатить ту цену, которую платит, например, Антон, посвятив всего себя этой грязной работе.

Грязненькая ведь работа, ее в белых перчатках не сделаешь. Приходится часто переступать через самого себя. И не это самое страшное, самое страшное, что порой приходится переступать и через людей. Простых, тихих, мирных, забитых жизнью, родившихся уже с характерами амеб, растений. Они ни в чем не виноваты, не все рождены для борьбы.

И методы, которыми приходится пользоваться Антону, далеки от гуманизма. Сколько на нем крови, крови преступников, крови откровенных бандитов, нелюдей, крови, которую он пролил, защищая других, защищая себя в неравных схватках. Имел он на это право или должен был дать убить себя, искалечить? И все только потому, что лишь суду разрешено определять виновность того или иного человека? А кровь на руках убийцы матери Антона, а кровь других людей на руках преступников? Нет, суд судом, но и человек должен решать своей совестью, нельзя жить по принципу «моя хата с краю, ничего не знаю».

А этот отставной полковник? Можно его судить? Почему-то не хочется. Хотя родина – она всегда родина, даже если тебя обидела. А она в данный момент такая, и это зависит от каждого из нас. И кто не борется со злом, не борется за то, чтобы сделать родину лучше, тот просто не имеет права обсуждать ее. Вот и вся логика.

Антон заставил себя погасить неуместное раздражение в душе и сосредоточиться на ленте новостей. Во-первых, отвлекает, помогает скоротать время, – во-вторых, полезно быть в курсе последних событий. Стрельба в воздух на свадьбе, крупная авария с участием десяти машин без смертельных исходов, драка в ночном клубе, полицейский требовал миллион с виновного в ДТП со смертельным исходом… Негатив, негатив, негатив…

Умер знаменитый мастер-ювелир Сергей Иннокентьевич Чебыш. Да? Есть еще такие мастера? Антон считал, что все изделия сейчас штампуются чуть ли не на конвейере. Потом он вспомнил, что даже поточное изделие нужно сначала придумать, разработать дизайн. Жаль, красивая профессия. И человек, видимо, был талантом в этой области, если… Основатель современной школы… вырастил целую плеяду талантливых учеников… автор десятков работ, хранящихся в частных и государственных коллекциях по всему миру. Человек-эпоха…

М-да, приходит время, уходят люди и эпохи. Антон стал смотреть дальше и чуть было не пропустил сообщение об очередной аварии на Кутузовском. Но глаз зацепился за знакомые слова, созвучные с предыдущей темой. Авария… не справился с управлением… машина загорелась… погиб ученый, хорошо известный в кругах искусствоведов, историк, профессор Богомолов. Трагически ушел из жизни признанный знаток, крупный специалист… преподавал… числился консультантом по европейскому ювелирному искусству Средних веков и эпохи Возрождения… участвовал в работе комиссии… комитета. Не очень хорошо неделя началась в творческой среде.

– Интересное совпадение, не считаете? – вдруг раздался голос соседа. – Хотя у вас мозг на это не заточен.

– Вы о чем? – поинтересовался Антон.

– Совпадения. В рамках Москвы среда музейных работников, ученых– близких к ним профессий и мастеров-художников не так уж и велика. В смысле процентного отношения к численности жителей. Я, конечно, не столичный житель, но понимаю, что сегодня Москва – это коммерческий город, деловой центр мирового масштаба. И из всех профессий в ней преобладают менеджеры различного звена. А если проще говорить, то там больше всего торгашей и финансистов. Денежки через нее текут, а потом по всей стране, как щупальца спрута…

– Ассоциации у вас, – покачал головой Антон.

– Нормальные. Я же не сказал, что метастазы. Мутный это город – Москва, вот что я вам скажу, юноша. И аферы там крутятся уже не только российского масштаба.

– А может, вы клевещете на столицу? – стараясь скрыть иронию, сказал Антон. – Может, это светлый, передовой во всех отношениях город? С огромными проспектами, высокими домами и счастливыми улыбчивыми людьми на улицах.

– Про транспаранты забыл, – проворчал сосед, снова откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. – И портреты членов Политбюро. Развлекаешься, думаешь, что я старый ворчун?

– Ну почему, просто пытаюсь вести светский разговор, ратую за справедливое существование множественности мнений.

– Ты сам сказал, что это город, передовой во всех отношениях. А почему же ты в отношении преступности не согласен? Тут-то он почему перестал у тебя быть передовым? Логика хромает, юноша, логика.

– Ладно, – согласился Антон. – Будь по-вашему. Значит, вы считаете, что эти две смерти связаны между собой. Мафия убирает свидетелей?

– А хрен ее знает, – пожал плечами сосед. – Только ты вспомни мои слова через какое-то время. Это еще всплывет в другом свете. Грязь кругом, мразь и гадость. Жить тошно, когда каждый норовит себя поставить выше других, каждый готов другому на голову… нагадить, ногу другому подставить, чтобы к финишу первым прийти. И вообще живут так, как будто он голубых кровей, а остальные – быдло. А ведь как раз хамы и скоты из быдла и вышли. Запомни, парень, самые гнусные поступки совершают те, кто из гнусного и вышел. Бывший раб никогда не станет джентльменом, он всегда будет джентльменов ненавидеть и попирать при первом же удобном случае.

– Мрачная у вас философия.

– Порожденная жизнью, – сквозь зубы процедил сосед.

Осадок от этой беседы остался неприятный. Антон и сам был кое в чем согласен с полковником, но чтобы вот в таких красках! Да, люди… Он снова вернулся к просмотру новостей.

Новые обвинения по делу «Оборонсервиса», дочь прокурора одной из областей подозревается в совершении ДТП в нетрезвом состоянии… обвиняется в получении взятки… подозревается в совершении хищения в особо крупных размерах… А что-нибудь позитивное есть? Что-нибудь светлое, для души? Может, где-то новый храм открыли, может…

Прошел аукцион… среди лотов работы известных европейских мастеров ювелирного искусства XVII–XIX веков… в Пушкинском музее в рамках Дней Франции в России выставлена экспозиция ювелирных украшений французских монархов из коллекции Лувра.

Антон вспомнил мрачные намеки о причинах смерти ювелира и гибели профессора и мысленно выругался. Черт бы побрал этого полковника в отставке с его пессимизмом. Читаешь о ярком событии в культурной жизни столицы, а тут сразу его намеки на ум приходят.

Открытие нового торгово-развлекательного центра… Открытие нового торгового комплекса за МКАД позволит вам… Новый деловой центр открылся вчера… Тьфу на тебя, полковник! «Город торгашей и финансистов». Антон с раздражением закрыл ноутбук и по примеру полковника откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Хотелось все-таки думать о хорошем, светлом, чистом…

Глава 2

Виктор Сергеевич Корнеев, небритый, невыспавшийся, в рубашке с заметно грязным воротником, сидел в кабинете заместителя начальника ГУВД Москвы и откровенно клевал носом. Хозяин кабинета – полковник Лазарев – наоборот, был подчеркнуто подтянут, выбрит до синевы на щеках, а его холеные пальцы деловито барабанили по крышке почти стерильно чистого рабочего стола. Корнеев был заместителем начальника МУРа, а всю эту неделю еще и временно исполняющим обязанности начальника. Работы у него было выше головы, он не спал вторые сутки, не был дома трое суток, и мысли его сейчас витали где-то между душевой кабиной, муровским буфетом со знаменитыми булочками и чистой белой хрустящей постелью.