тех пор факт существования мощной террористической организации с Осамой бен Ладеном во главе уже не требовал доказательств. На самом же деле никакой организации у бен Ладена не было вовсе.
Модный тренд
События 11 сентября создали такое количество мифов, что для одного их перечисления не хватит целого журнала. Взять хотя бы уверения многих арабских СМИ, что смертники, угнавшие самолеты, вовсе не погибли в тот день. Якобы настоящими камикадзе были люди, похитившие их паспорта, а те, кого считают террористами, живы до сих пор.
Другой, более очевидный миф рождался на глазах у всего мира, в прямом эфире CNN. Еще до того, как башни-близнецы рухнули, один из комментаторов произнес заветные слова: «очевидно, что ответственность за это преступление несет «Аль-Каида» и Осама бен Ладен». К концу дня это оформилось в общепринятую версию.
Месяц спустя началась война против «Аль-Каиды», окопавшейся в Афганистане. В эфире американских телеканалов министр обороны Дональд Рамсфельд показывал хитроумные схемы подземного бункера Осамы бен Ладена в горах Тора-Бора: на картинках в них было и электричество, и система вентиляции, и даже интернет. Многомесячные бои в Тора-Бора продемонстрировали, что никакого бункера в горах нет и никогда не было.
Однако отсутствие подземного бункера и бен Ладена в нем вовсе не убедило американскую администрацию в том, что всемирной террористической сети со штабом в Тора-Бора нет. Наоборот, Рамсфельд объявил, что «Аль-Каида» еще более хитроумна, чем о ней думали раньше.
Аналогичный случай уже был в американской истории. В 1970-е годы ЦРУ утверждало, что советская армия находится в крайне плачевном состоянии. Но группа американских неоконсерваторов, в том числе тогдашний министр обороны Дональд Рамсфельд, убедила администрацию Форда сформировать независимую комиссию, которая пришла к выводу, что отсутствие доказательств наличия у СССР сверхопасного оружия вовсе не значит, что его нет – просто это оружие настолько совершенно, что американские системы слежения не могут его засечь.
Вечный миф
«Аль-Каида», слово, которым на внутреннем жаргоне ЦРУ называли бывших «арабских афганцев», исповедующих идеологию радикального джихада, обрело новую жизнь. Ячейки «Аль-Каиды» стали обнаруживаться по всему миру. ФБР находило их в США (позже почти всех обвиняемых оправдали в суде). Власти любой страны мира, где случались теракты, спешили заявить о следе «Аль-Каиды».
Классическим стал теракт на острове Бали в 2002 году. С самого начала следствию было очевидно, что его организовали два фанатика-одиночки, наслушавшись лекций местного исламиста-проповедника. Теракт был совершенно непродуман: исполнители твердили, что собирались убить американцев и не знали, что большинство его жертв – австралийцы. Однако власти Индонезии очень старались представить происшедшее как звено одной цепи с событиями 11 сентября. Поэтому прямо в ходе следствия была изобретена террористическая группировка «Джамаа Исламия» («исламская группа»). Проповедник-радикал был объявлен ее лидером и отдан под суд. Все участники процесса твердили, что о подобной организации никогда не слышали – но мировая мода диктовала иное.
Сам Осама бен Ладен вел себя еще более любопытно, чем прежде. Во-первых, только после 11 сентября 2001 года он впервые употребил слово «Аль-Каида» в своих обращениях. Во-вторых, вплоть до 2007 года в своих посланиях он никогда не брал на себя ответственность за какие-либо теракты, а только хвалил их исполнителей и угрожал новыми.
Лишь в видеопослании 2007 года он назвал себя вдохновителем событий 11 сентября. Наконец, несмотря на кажущееся обилие этих посланий (обычно информагентства приводят цифру 60 после 2001 года), на самом деле их было только четыре. В остальных случаях появлялись или аудиозаписи, или от имени бен Ладена выступал Айман Завахири. Два видеообращения датированы 2001 годом, еще одно 2004-м, наконец, последнее – 2007-м. Арабские конспирологи в один голос указывали на то, что бен Ладен почему-то не стареет – а известно, что у него были серьезные проблемы с почками и несколько лет он провел на гемодиализе. Впрочем, в арабском мире теории заговора еще более популярны, чем в России.
В последние годы американские власти неоднократно объявляли, что Осама бен Ладен перестал быть террористом номер один в мире. Сначала его потеснил Абу Мусаб Заркауи, которого называли лидером «Аль-Каиды» в Ираке. Тот персонаж в итоге все же был объявлен мертвым, однако прежде он запомнился тем, что четырежды воскресал, а также дважды терял ногу и потом приобретал ее назад (согласно ориентировкам Пентагона).
Другим преемником бен Ладена называли американца йеменского происхождения Анвара Авлаки. Выяснилось, что его исламистские проповеди посещали не только трое угонщиков самолетов 11 сентября, но и Нидаль Малик Хасан, человек, открывший стрельбу на военной базе «Форт-Худ» в 2010 году. Впрочем, Авлаки, очевидно, уже несколько лет находится в Йемене – его следы потерялись, о новых злодеяниях не слышно, о поимке мечтать рано.
В этом смысле Осама бен Ладен для нынешней американской администрации оказался наиболее предпочтительной мишенью. Во-первых, Обама еще до выборов объявил своей главной целью Афганистан. Победить в этой войне было невозможно, но можно было найти ход, который удовлетворит население. Во-вторых, с начала своей предвыборной кампании Бараку Обаме приходилось выслушивать каламбуры на тему «Обама равно Осама». Наконец, как и Клинтон за девять лет до этого, Обама подвергался травле со стороны религиозных республиканцев и неоконсерваторов. Эпопея с его свидетельством о рождении и пустой графой «религия» в нем стала апогеем этой травли. Чтобы прекратить кампанию, Обаме нужно было сыграть на поле неоконсерваторов. Например, продемонстрировать, что он верит в созданный ими миф. Опровергать это они бы уже не решились.
Либералы быстро начали критиковать Обаму за то, что бен Ладена не попытались схватить и предать суду, а хладнокровно убили. Но его настоящие враги-республиканцы никогда не упрекнут администрацию в этом. Несколько лет назад я разговаривал с видным неоконсерватором, бывшим директором ЦРУ Джеймсом Вулси. Он тогда размышлял вслух: «Предположим, ЦРУ знает, где находится бен Ладен. И что с ним делать дальше? Судить? Как? Отдать международному уголовному суду?» Все эти перспективы казались Вулси откровенно смешными. По его мысли, суда над бен Ладеном не могло произойти никогда, но только потому, что у администрации США (в тот момент еще бушевской) были более важные дела. А именно – борьба с мировым злом, коим, по мнению Вулси, являлся Иран.
Вулси умолчал о том, что против бен Ладена нет вообще никаких улик, кроме его разговоров. Но у администрации Обамы были, очевидно, более важные дела, чем суд на Осамой. Например, лихорадка восстаний в арабском мире.
Началась арабская весна. Арабские революции против собственных режимов и против Запада одновременно – показали, что бен Ладен устарел. Он был символом безнадежности, а у арабов появилась надежда.
В мае 2011
