начали виться кудрями.
– Лара, почему ты не заставила его подстричься? – спросила у неё тётя Тильда, парикмахерша откуда-то из Огайо. Лара заговорщически подняла брови. Как будто кто-то мог заставить Тодда сделать что-нибудь против его воли.
Передав лёд, Тодд чмокнул тётю в щёку.
– О, тебе не нравятся мои волосы?
Лара увидела, что пожилая женщина инстинктивно одёрнула кофту, когда Тодд перевёл на неё взгляд.
Тётя потянула на себя один локон и пристально его осмотрела. У Тодда были блестящие каштановые волосы. Лара приметила несколько седых волосков, серебрящихся на свету, как мишура. Будь Тодд более зациклен на своей внешности, он бы покрасился перед церемонией. Тётя Тильда громко вздохнула и пригладила непослушную прядь, по-видимому, согласившись, что Тодду идёт его причёска.
– Ну…
Тодд был не просто интересной внешности – он был настоящим красавцем. Как в Джеймсе Дине в расцвете красоты, в нём ощущалась трагическая чувственность, так пьянящая женщин. Всех женщин. Судя по всему, даже родственниц.
– Мне скоро придётся уйти. – Лара умостилась на диванном сиденье рядом с ним. В последнее время он носил футболки с длинным рукавом – даже в свои почти двадцать девять он всё ещё беспокоился о том, что его мать не выносит вида татуировок, украшавших вычурными завитушками оба его предплечья.
Через час Лара начала подниматься с диванчика.
– Я тебя провожу, – сказал Тодд.
– Отпусти её, Тодд, – поддразнила их соседняя пара тётушек. – Почти полночь. Плохая примета – видеть невесту до церемонии в день свадьбы.
Над ними ритмично вращались верхние вентиляторы под навесом крыльца, и от волн прохладного воздуха Лару бросало в дрожь.
– В таком случае я удостоверюсь, что отправил её в 11.59, – он прошёл в дверь. – Сколько раз тебе звонила мать?
– Дважды за последние десять минут. – Лара нарочито медленно пошла через двор к своему джипу. Она посмотрела вверх на небо и подумала: запомнить бы, что стоит так делать чаще – звёзды казались больше, как будто светили ярче специально для неё.
– Прежде чем ты уйдёшь, мне нужно кое-что тебе показать.
Лара обернулась кругом: Тодд двинулся спиной вперёд, уводя её к гаражу своего отчима. Её завораживало, что он шагал уверенно и ни разу не посмотрел вниз. Она бы споткнулась о неровность на асфальте или корень дерева, потянула бы лодыжку – но не Тодд. Он был одним из самых уверенных в себе людей, которых она знала: довольным собой со всеми своими недостатками, а потому великодушным к другим. Ему нечего было доказывать за чужой счёт.
– Я думал, что всё будет готово до свадьбы, но не успел доделать в срок.
Он открыл дверь и включил свет – загудела неисправная лампа. Лара увидела перед собой грузовик-пикап на подъёмнике, приподнятый под таким углом, будто он собирался взмыть в воздух. Пикап покрывал гладкий слой матовой серой грунтовки, словно его вылепили из глины. Лара охнула.
Она была неравнодушна к старинным пикапам – такие вышивают на декоративных зимних подушках в качестве рождественского украшения или выставляют у заведений, чтобы придать им старомодный вид. В её детстве у них во дворе среди потрёпанного циркового оборудования стоял старый фургон, точно такой, как этот. В одну из генеральных перестановок Одри его вывезли и сдали в металлолом, но контуры сухой травы под ним остались на несколько лет, как шрам.
– Это «Шевроле» 1948 года.
– «Шевроле-3100» 1948 года производства, пятиоконная кабина, рядный шестицилиндровый двигатель, ручная коробка передач. Я знаю, тебе такое нравится. – Он обошёл пикап кругом и показал на пол за кузовом. Примерно в десяти футах от машины Лара разглядела пыльную груду бурого металла, выглядящую как выброшенные механические потроха.
– Погоди, сейчас покажу, что я приготовил для этой малышки. Пойдём со мной. – Тодд провёл Лару вокруг пикапа к верстаку, закатал рукава и откинул назад волосы, полностью сконцентрировавшись на своих чертежах и заметках, разложенных повсюду. Он опёрся на верстак и начал просматривать фото и эскизы.
Вылетев из колледжа – его исключили с инженерного факультета в Вирджинском политехническом, Тодд вернулся в Керриган Фоллз и прихоти ради открыл мастерскую по реставрации ретроавтомобилей в партнёрстве с человеком по имени Пол Шерман, владельцем старого гаража. В последние два года специалисты-реставраторы «Ретроавтомобилей Шермана и Саттона» стали самыми востребованными на всём Восточном побережье, в основном благодаря известности Тодда как эксперта по реставрации высокомощностных машин-маслкаров: «Шевроле Корвет», «Камаро», «GTO», «Шевель» и «Мустанг». Лара и подумать не могла, что подростковая страсть Тодда ковыряться в автомобильных двигателях превратится в его дело жизни, не говоря уже о том, что оно окажется столь прибыльным.
– Вот, видишь, – Тодд указал на фотографию того же самого «Шевроле» без передних фар и с облупленными пятнами краски, – все крылья проржавели.
Лара видела на фото, что весь пикап, когда Тодд его нашёл, покрывал слой бурой ржавчины. Тодда так увлекал процесс превращения этой головоломки из металла в произведение искусства и так расстраивали какие-то отдельные детали, что он будто сразу ушёл в себя: руки сложены на груди, массивная челюсть подрагивает.
Хотя предполагалось, что Лара должна рассматривать выложенные перед ней фотографии пикапа на разных стадиях разрушения, вместо этого она изучала лицо Тодда. Его длинный нос мог бы выглядеть несколько женственным, если бы не изящная горбинка. Когда он входил в помещение, люди прекращали разговаривать и разглядывали его, гадая, не знаменитость ли это – возможно, кинозвезда, вернувшаяся в отпуск в родной город. Чем Тодд Саттон был прекрасен, по мнению Лары, – что ему было плевать на свою популярность, он мог потратить уйму времени на переделку «Шевроле-пикапа» 1948 года в качестве подарка для невесты. Тодд не обращал внимания, какое впечатление производит на людей, – а если иногда и обращал, для него это не играло роли.
– Где ты его нашёл?
– О, это исключительная вещь. – Он чертовски обаятельно улыбнулся, просияв карими глазами, и вытащил из папки фотографию пикапа с выцветшей корпоративной символикой сбоку. – Узнаёшь?
Лара взяла фотографию из его рук – и задохнулась. На старом чёрно-белом кадре знакомый логотип в солнечном свете выглядел почти засвеченным. Лара почувствовала укол ностальгии. Это был их старый пикап. Цирка Марго.
Старый пикап в фирменных цветах их цирка когда-то возил команду из двух человек по восемнадцати городкам, чтобы они развешивали афиши на каждом телеграфном столбе, сарае и любой местной лавочке, которая согласится, – чаще всего соглашались рынки и аптеки. Этот «Шевроле» много лет стоял среди ржавеющего брошенного циркового реквизита и прицепов рядом с Лариным домом, сквозь его пол прорастала трава и плети вьющихся растений, как будто земля заявляла на него свои права.
– Так вот, я проезжал мимо запасников старого парка аттракционов
