— Изгнать нечистую силу? — удивился Нимрод. — Что заставляет вас думать, что эта нечистая, как вы говорите, сила — именно джинн? А вдруг это демон?
— Мне далеко до моего отца, сэр, — сказал доктор Варнакуласурия. — Однако в пределах моих скромных знаний о джинн я сделал определенные выводы и убежден, что премьер-министром завладел именно джинн. Например, в спальне, где мистера Уидмерпула в настоящее время удерживают, жарко, а не холодно. Кроме того, я зажег около его рта спичку, и он ее не задул. Вместо этого он как бы втянул в себя пламя губами, как делает человек, когда пьет чай из блюдца.
— Да, это — очень точное описание, — кивнул Нимрод. — Что-нибудь еще? Специфический запах, например?
— Я почувствовал сильный запах серы, — ответил доктор Варнакуласурия.
— Опишите голос, который отвечал, когда вы разговаривали с премьер-министром.
— Это был голос девушки, — сказал доктор. — Даже девочки. Мне показалось, ей лет двенадцать. Образованная. Судя по выговору — американка Капризная, испорченная, грубая. Раздает распоряжения всем подряд и ожидает повиновения, поскольку делает это от лица премьер-министра. Вначале все приказы были одинаковы: арестовать некоего человека, заточить в Тауэр и отрубить ему голову.
— Вот как? Что за человек? Она упоминала имя?
— Необычное сочетание звуков. Иностранное имя. Похоже на греческое. Вот, я записал. — Доктор Варнакуласурия пошарил в кармане своего жилета и вручил Нимроду визитную карточку с написанным на обороте именем. — Хотя не уверен, что тут нет ошибок.
Нимрод посмотрел на визитку и молча положил ее в карман брюк.
— Продолжайте, — сказал он. — Вы сказали, что вначале все приказы были одинаковы. А потом чего она потребовала?
— Когда стало ясно, что никто не собирается арестовывать этого человека, приказы изменились. Казалось, теперь они просто предназначены, чтобы дискредитировать мистера Уидмерпула. Чтобы все решили, будто он сошел с ума. Например, она приказала пресс-секретарю премьер-министра выписать ордер на арест американского президента по обвинению в государственной измене, если тот откажется разорвать Декларацию независимости и немедленно прилететь в Лондон, чтобы принести присягу на верность Ее Величеству королеве.
Нимрод усмехнулся:
— Забавная идейка. Интересно, насколько это реально. — Он на мгновение задумался. — Скажите-ка, доктор Варнакуласурия, в доме десять на Даунинг-стрит есть кошка?
— Кошка? Да, кажется, есть. Почему вы спрашиваете?
— Потому что она нам понадобится для изгнания… нечистой силы.
— Так значит, вы согласны нам помочь?
Нимрод взглянул в окно и улыбнулся.
— Почему бы нет? Сегодня — превосходный день для изгнания нечистой силы.
Длинношерстного черно-белого кота, бывшего беспризорника, проживавшего на Даунинг-стрит и питавшего слабость к печенью, звали Бугби. Несмотря на репутацию убийцы невинных птенчиков, Бутби пользовался в доме десять большим уважением, и настоящую неприятность после прибытия на Даунинг-стрит он пережил лишь однажды: когда чуть не оказался под колесами двухтонного пуленепробиваемого «кадиллака» президента Соединенных Штатов. Но теперь настало то самое апрельское утро, и на пути Бутби возник Нимрод.
Переступив порог дома десять, Нимрод потребовал вовсе не встречи с мистером Уидмерпулом — он захотел видеть Бутби. Поскольку кота в прихожей не было, доктор взялся поискать его сам. Нимрода же провели в Колонную залу, куда минут через десять-пятнадцать пришел и недовольный доктор Варнакуласурия с котом на руках. Доктор вообще не любил котов, кроме того, ему не понравилось, что его сшитый на заказ костюм оказался весь в кошачьей шерсти. Особенно же ему не понравилась царапина, которой наградил его зверь, отчаянно пытаясь вырваться из непрошеных объятий.
— Уй-й! — Доктор слизнул кровь с тыльной стороны ладони. — Скотина какая! Паразит! Да как ты посмел? Мерзкая маленькая тварь!
Он уже готов был дать кошаре хорошего пинка, но Нимрод, понимая настоящую причину кошачьего беспокойства, отобрал животное у доктора.
— Эту комнату часто посещает привидение, доктор, — пояснил он. — Призрак жены премьер-министра Гладстона. Нам надо найти другое место, иначе кот не посидит спокойно, и я не успею сделать… гм… то, что необходимо сделать.
Доктор, прекрасно знавший расположение помещений в доме десять, отвел Нимрода в Терракотовую гостиную. Не спуская Бутби с рук, джинн сел на диван и начал поглаживать своего нового кошачьего друга.
— Дайте мне, пожалуйста, вон ту пепельницу, — попросил он доктора.
Доктор передал ему пепельницу.
— Скажите, вы предлагали премьер-министру пить? Стакан воды, например?
— Нет. Я только проверил пульс — и он оказался очень частым, — взял кровь на анализ, осмотрел зрачки и язык и ощупал лимфатические узлы на шее, чтобы понять, не увеличены ли они. Так и оказалось. Да, кстати, запах серы, который я упоминал, появился как раз после того, как я нажал на лимфоузлы мистера Уидмерпула.
— Там-то она и сидит! — воскликнул Нимрод — Я имею в виду, что джинн, вселившийся в человека, обретается как раз в шейных лимфоузлах. Вы их помассировали, и это привело к выделению чистой серы из тела премьер-министра. У джинн намного более высокий уровень серы в организме, чем у мундусян, то есть у людей. В нормальном человеческом теле содержится достаточно серы, чтобы вывести всех блох у большой собаки. А серы из тела среднестатистического джинн хватит, чтобы избавить от блох шерстистого мамонта. Кстати, по этой причине обоняние у людей намного острее, чем у джинн. Это — одно из немногих преимуществ, которые вы, люди, имеете перед нами.
Нимрод рассказывал все это доктору Варнакуласурии отнюдь не потому, что хотел расширить его знания о джинн — если Нимрод и умел скрытничать, то как раз в вопросах о природе своих собратьев, — а потому, что знал: его глубокий, звучный голос успокаивающе воздействует на кота. Нимрод хотел, чтобы Бутби совсем расслабился и позволил ему дотронуться до своих шикарных усов.
У котов имеется двадцать четыре подвижных усика, по двенадцать с обеих сторон, а Нимроду для ритуала изгнания вселившегося в премьер, министра джинн требовалось ровно семь. Ритуал этот известен как Катто, хотя само это название с котами совершенно не связано. Нимроду, с его мягким характером, было жаль Бутби, и он очень печалился, что для добывания кошачьих усов категорически запрещено использовать джинн-силу. Он прекрасно понимал, что по доброй воле Бутби вряд ли согласится на подобное посягательство. И, даже продолжая беседовать с доктором, Нимрод неотступно думал, как же загладить свою вину перед Бутби после того, как кот лишится целых семи усиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
