— Простите, что отвлекаю вас, сэр, — сказал доктор Варнакуласурия, беспокойно поглядывая на потолок, — но хочу напомнить, что ситуация некоторым образом требует быстрых действий. На завтрак к премьер-министру приглашен канцлер Германии. Быть может, пора осмотреть больного и решить, что необходимо предпринять в первую очередь?
Доктор Варнакуласурия нервно улыбнулся. Он совершенно не понимал, почему Нимрод возится с этим котом, в то время как в спальне наверху премьер-министр ведет себя точно вредная невоспитанная школьница. С другой стороны, он знал, что джинн нередко бывают очень вспыльчивы. Покойный отец рассказывал ему, что джинн надо долго успокаивать и улещивать, прежде чем они сделают для человека что-нибудь хорошее. Поэтому он подобострастно поклонился и добавил.
— Не соблаговолите ли осмотреть больного, когда закончите играть с котом, сэр?
Нимрод не отвечал и продолжал чесать Бутби за ухом. Кот довольно мурлыкал, и на мгновение доктор прикрыл глаза, словно Нимрод убаюкивал или даже гипнотизировал не кота, а его самого… Но в следующую секунду доктор так и подскочил, поскольку Бутби издал дикий вопль и в мгновение ока оказался под потолком — на самом верху оконной гардины. Нимрод же положил что-то в пепельницу, а потом, проворно поднявшись, подошел к окну и произнес свое слово-фокус, особое слово, с помощью которого джинн обычно сосредоточивают свою джинн-силу:
— ФЫВАПРОЛДЖЭ!
Доктор оторопел, увидев, что в руке у джинн неизвестно откуда появилась тарелка с сырой рыбой. Он так и не понял, почему кот повел себя столь странным образом, но это было мелочью по сравнению с появлением тарелки. Воистину сверхъестественные способности! Доктор Варнакуласурия первый раз в жизни наблюдал джинн-силу в действии, и это зрелище произвело на него глубочайшее впечатление. Тем временем Нимрод поднес тарелку с рыбой поближе к гардине, где притаился возмущенный Бутби, и принялся извиняться перед котом.
— Рыба! — воскликнул доктор. — Вы ее сколдовали! Из ничего! Из пустоты! Ведь так?
— На самом деле Бутби заслужил куда более щедрое вознаграждение за неоценимый вклад в предстоящий ритуал, — сказал Нимрод. — Верно котик? — Он поднял рыбу повыше, чтобы кот почуял запах, а потом поставил тарелку на пол и отошел.
— Гм, не скажу, что я вполне уяснил суть происходящего. О каком именно вкладе вы говорите, сэр? Что он будет делать?
— Он уже сделал. — Нимрод показал доктору пепельницу, где лежали семь усиков, которые он выдрал у бедного Бутби. — Поделился своими усами. — Доктор продолжал глядеть на него озадаченно, но Нимрод принял это за неодобрение и добавил: — Не волнуйтесь. Новые вырастут. — Он кивнул на дверь: — Что ж, теперь прямиком туда. Время действовать, не правда ли?
Нимрод медленно вошел в спальню. Премьер-министр Великобритании и Северной Ирландии мистер Кеннет Уидмерпул лежал на спине, голова его покоилась на подушке. Рядом, скрестив руки на груди, стояла высокая блондинка, в которой Нимрод фазу узнал Шейлу, жену премьера. Она выглядела напряженной и утомленной. И полноватой, подумал Нимрод. В углу комнаты, на стуле, сидела девочка лет примерно одиннадцати-двенадцати; Нимрод предположил, что это Лусинда, младшая дочь премьер-министра. На лице стоявшего позади нее пресс-секретаря при появлении доктора Варнакуласурии и Нимрода отразилось разом и облегчение и раздражение.
— Наконец-то, — сказал он, посмотрев на часы. А затем, недоверчиво смерив взглядом красный костюм Нимрода, добавил: — А вы кто? Санта-Клаус?
Но жена премьер-министра встретила вошедших куда теплее. Со слезами на глазах она схватила и благодарно сжала руку Нимрода.
— Благослови вас Господь, — пролепетала она. — Благослови вас Господь.
— Успокойтесь, дорогая леди. Премьер-министр попал в небольшую неприятность, но мы это скоро исправим, уверяю вас. — Он отвел ее подальше от кровати.
— О-о! И кто же это к нам пожаловал? — заговорил премьер-министр, вернее, вселившаяся в его тело джинниорка. У Нимрода не было никаких сомнений, что это джинн, поскольку изо рта премьер-министра отчетливо пахло серой.
— Я мог бы задать тот же самый вопрос тебе, — сказал Нимрод. Он присел на край кровати и продолжал: — Но мне интереснее другое: зачем ты все это затеяла? Ну не наглость ли? Обращаться с премьер-министром столь бесцеремонно! Я вижу, ты — крайне наглая девица.
— Ха! В том-то и дело, что ты меня не видишь! И не увидишь! Если, конечно, я сама не захочу тебе показаться.
— Да глаза б мои на тебя не глядели! Уходи отсюда. Пока прошу по-хорошему.
— А если я не хочу? — сказала девочка внутри премьер-министра и захихикала.
— Тогда я заставлю тебя убраться восвояси.
— Да ну? И как же у тебя это получится?
— Это уж мое дело.
Продолжая хихикать, девочка заставила премьер-министра сесть прямо.
— Не хочу никуда убираться! — продолжала она. — Туг так весело! Сам посмотри!
Не успела она договорить, как голова премьер-министра начала медленно, с ужасным скрипом и писком поворачиваться на плечах. Звук был премерзкий, точно кто-то царапал вилкой по тарелке.
Жена премьер-министра сдавленно ойкнула, заглушила свой крик ладонью и уткнулась лицом в плечо пресс-секретаря. Когда голова премьер-министра повернулась на триста шестьдесят градусов, джинниорка, сидевшая у него внутри, снова захихикала и сказала:
— Это я могу сделать с его головой. Теперь вообрази, что я могу сделать с его партией и с его политикой.
Отмахнувшись от нее, как от назойливой мухи, Нимрод спокойно произнес свое слово-фокус:
— ФЫВАПРОЛДЖЭ!
Вредная джинниорка мгновенно почувствовала неладное.
— Что случилось? Что ты сделал? Я не могу двигаться.
— Ничего особенного, — ответил Нимроя — Я просто ограничил твои возможности, вот и все.
— Зачем? Что ты будешь делать дальше?
— Вот и меня волнует то же самое, — пробормотал доктор Варнакуласурия.
— Вызовите полицию! — вопил премьер-министр девичьим голосом. — Немедленно арестуйте этого человека!
— Это был твой последний приказ, — произнес Нимрод и вынул из пепельницы один кошачий усик. — Закатай меня в бутылку, если это не так.
Премьер-министр опасливо всмотрелся.
— Что там у тебя?
Нимрод вынул зажигалку из кармана красного пиджака.
— Думаю, ты слышала, что ничто не пахнет хуже паленой кошачьей шерсти. Во всяком случае, джинн ненавидят этот запах больше всего на свете. — Нимрод усмехнулся. — В древности для Катто, ритуала изгнания джинн, использовали целого кота. В наши дни подобная жестокость, по счастью, ушла в небытие, и мы обходимся всего семью кошачьими усиками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
